— Опять ты не вовремя появляешься. Ну что, разве так сложно хоть раз меня послушать или ты так сильно хочешь исчезнуть из-за этой дурацкой отравы?! — все тело у Пандоры болело, но, не обращая на это внимание, она ходила кругами что-то бормоча под нос.
— Я всего лишь твое бурное воображение. Я ничего не могу делать самостоятельно, если ты не заметила. Да и к тому же этот парень мне не нравится: он какой-то не такой, неправильный. Слишком долго с тобой возится, хоть мог прикончить как и всех остальных. — Лемоэль положил руку на плечо Пандоры, когда та остановилась у окна.
Его прикосновения напоминали мороз, проходящий по коже от холода. Его рука была почти неощутимой, но этого было достаточно для того, чтобы почувствовать его материальность.
Окна выходили на степную местность, огороженную лесом. Деревья ещё были голыми, но почки со свежими листьями вот-вот начнут раскрываться. Трава начала возвращаться к жизни и менять свой окрас на ярко-зеленый. Снег почти весь уже сошёл и виднелась разная зелень: от шалфея, который радует глаз густой сине-фиолетовой окраской своих цветков, до самой обыкновенной ромашки. Птицы после долгого перерыва вновь начали петь свои знаменитые и обожаемые трели. Небесная синева отображалась в маленьком пруде, который зарос тиной. Небо затянуто грозовыми тучами, но время от времени солнце всходило и озаряло всё живое своими яркими лучами. За пределами комплекса было много пёстрых развилок, которые вели в неизвестном направлении в Богом забытые места. Если вдохнуть полной грудью, то можно услышать запах хвои.
Вечером на закате здесь особо красиво. Когда солнце заходит за горизонт, небо показывает самую разнообразную палитру цветов: от голубого до темно-синего, переходя в красный с примесью оранжевого и с намёками на розовый; иногда проступают оттенки фиолетового, заглушая нежно жёлтый и тёмную охру. В то время, как солнце полностью скрывается из виду, если присмотреться, то можно заметить тусклый зелёный. Словами не описать этот вид умопомрачительной красоты, перехватывающий дух.
— Удивительный вид, неправда ли? Место здесь очень живописное. Печально, конечно, что тут построили такое ужасное здание, наполненное невменяемыми психами, — печально вздохнула Пандора.
— Не забывай, что ты в их числе. Но при этом помни, что ты не такая, как они. Я верю, что скоро ты отсюда выберешься. — Лемоэль нежно улыбнулся и провел рукой по её щеке, повернув девушку к себе лицом. — Мы справимся с этим вместе, — холодок вновь пробежал по её бархатной бледной коже от его прикосновений.
— Да кто же ты такой? Ты кажешься таким родным и понимающим, но в тоже время совсем незнакомым. Ты знаешь абсолютно всё обо мне, в то время как я о тебе ничего, кроме твоего прекрасного, ласкающего уши, имени — Лемоэль. Разве это справедливо? — задумчиво произнесла девушка. Складывалось впечатление, что Пандора вела беседу сама с собой.
— Я просто случайный образ из твоей головы. Я говорю то, что ты хочешь слышать и делаю всё, о чем ты думаешь. Я не материален, не могу принимать свои решения и не могу быть там, где тебя нет. Я смотрю на то же, что и ты, дышу тем же, чем и ты, чувствую то же, что и ты — мы связаны. Я полностью завишу от тебя.
— Но у меня всё ещё есть надежда… Надежда, что я встречу тебя в реальности, вживую…
Он испарился в мгновение ока. Ей стало очень одиноко. Каждый раз казалось, будто частичка Пандоры исчезала и растворялась в небытие.
За окном помрачнело. Начался проливной дождь. Капли создавали музыку, ударяясь о крышу и разбиваясь об асфальт. Пандора была уставшей и изнеможённой. Тяжёлыми громкими шагами девушка подошла к кровати и, не успев даже подумать о случившемся, уснула…
Договорённости
Маленькая девочка двух лет сидит на старом потёртом паркете, играя с тряпичной куклой. Ей весело, она улыбается и смеётся заливистым смехом. Комната была крохотной, но в ней размещались кухня и спальня. Всё казалось очень старым. Складывалось ощущение, что всё вот-вот развалится. Обои обрисованные; нежные полупрозрачные шторы были в пятнах: видно, что их стирали миллион раз, если не больше. Пол был пустым и холодным. Маленькая люстра освещала пространство вокруг.
Взрослая женщина, напевая весёлую мелодию, шебаршила на кухне. На разделочной деревянной доске лежали две крохотные зелёные картошины. На заляпанной жиром ржавой металлической плите стояла кастрюля без одной ручки: в ней кипела простая вода. Достав и открыв спичечный коробок, мать взяла щепотку соли и добавила в кипяток. Это было унылое зрелище. Женщина постоянно пыталась заложить светлый кудрявый локон за ухо. Её лицо было усыпано веснушками, которые придавали ей шарма. Руки усеяны кучей шрамов и ссадин, под небрежно обломленными ногтями виднелись кусочки травы и грязи. Девочка и мать были счастливы, если не учитывать невероятную бедность.