— Помогите! — хриплым невыразительным голосом крикнула девушка, стуча кулаком по толстой деревянной двери. Она распахнулась, не задев девушку, а на пороге стояла перепуганная прислужница. Прислуга подхватила девушку за руку и сопроводила её обратно к мягкой кровати. Белое тонкое постельное бельё было выпачкано во всевозможных красках. Начиная от рвоты, заканчивая кровью.
— Я сейчас же позову кого нибудь на помощь! Не двигайтесь, пожалуйста! — она в спешке вылетела из комнаты. Её шаги были чётко слышны. Понятно, куда она направляется. Ворвавшись в дверь, слуга громко и истерично начала кричать что-то невнятное. Пандора просто неподвижно лежала, не в силах даже повернуть голову, и пялилась в потолок. Спустя несколько минут послышалось два типа шагов. Одни были неспешными и размерными, а другие бурные, непостоянные и торопливые. Наконец две фигуры вошли в самую угловую комнату правого крыла. Взяв руку девушки, Адам вежливо попросил принести аптечку. Крутя запястье, он внимательно разглядывал каждую царапину своим пристальным взглядом. Взяв аптечку, что подала горничная, принялся обрабатывать порезы. Раны были неглубокими, так что швы были не нужны, но кровотечение было сильным. Промыв раны, Адам взял стерильный белый бинт и затянул на руке повязку. Кровь окрашивала белоснежную ткань в алый и светло-красные оттенки.
— Когда ты научишься слушать людей? Тебе было велено отдыхать, так какого чёрта ты решила встать с постели. Твоя глупость порядком надоела. Прекрати делать то, что тебе вздумается, — парень предельно спокойно и уравновешено произнёс. У Пандоры наступила чувство дежа вю. Тоже самое ей говорил и Аластейр. Сегодня она впервые вспомнила его за то время пока находилась здесь. Видимо, та любовь к нему, от которой так задыхалась Пандора, была надуманной. Привычка, что плотно засела в женской голове под названием любовь, оказалась всего лишь выдумкой. Всё, что он ей говорил об этом чувстве, было лишь безумной одержимостью. Интересно, ищет ли он сейчас её? Или возможно отсиживается в своем огромном особняке где-то на окраине столицы, что был ему так неприятен? Может просто Аластейр уже совсем позабыл о ней и нашёл себе новую сломанную игрушку, что так хотел бы починить. Слёзы накопились в уголки глаз, но не стекая тёплой струйкой по лицу.
— Я просто хотела знать правду. Неужели это наказуемое преступление? Хотела понять. кто я такая, что здесь делаю, почему до сих пор жива? Почему судьба так жестоко обошлась именно со мной? —плакала девушка, лёжа на постели. Слёзы стекали в стороны, растворяясь в её золотистых волосах.
— Я очень терпеливый человек, но твою безмозглость стерпеть не смогу. Хочешь знать правду? Хорошо, я тебе её дам. Только вот с чего бы начать? — задумчиво сказал парень. Его лицо сменило свой хмурый вид на улыбчивую маску. Подтянув к себе стул, что стоял у журнального столика, он уселся на него. Одним жестом руки Адам выпроводил горничную за дверь: та же тихо прикрыла её. — Помнишь таблетки, что ты принимала всё то время, что перебывала в больнице? Тебе говорили, что это поможет тебе перестать видеть галлюцинации, но на самом деле эти таблетки выполняли иную функцию. Они позволяли тебе не вспоминать тот ужас, произошедший с тобой до прибытия туда. Разумеется, они, как и все остальные лекарства, имели свои побочные эффекты, как, например, твоя галлюцинация. Пандора, когда ты в последний раз видела свою галлюцинацию? Могу поспорить, что давно. А знаешь почему? Потому что сейчас ты принимаешь абсолютно другие препараты. Они то и лечат тебя от твоей побочки. Экспериментальные они, поэтому у тебя и началось острое недомогание, медикаментозное отравление, головная боль, головокружение и судороги в мышцах. Даже возможна смерть. — Адам игриво улыбнулся и, достав из кармана зажигалку, закурил сигарету. Затянувшись, глубоко выдохнул, пуская клубки дыма в воздух. Тошнотворный запах табака распространился по помещению. Стряхивая пепел на блестящий паркет, Адам громко рассмеялся, закрыв второй ладонью лицо. После наступила тишина. Посидев так пару минут, парень докурил, потушив окурок об руку девушки, но та даже не шелохнулась. Ей уже было не больно. Всё чувства притупились и всё, что она чувствовала сейчас было разочарование. Разочарование в жизни в себе, в людях, в мире. Было не больно, было просто грустно. Грустно осознавать, что всё, чем она жила было ложью. Все её существование было просто придуманной историей. Хотя… Может это и к лучшему.