– Сейчас уже начальники приедут, – взглянув на часы, ответил Кузьменко, – Можно будет и на полноценный обед прерваться.
– Если Сидоров придумал действительно приличную авантюру, ты можешь остаться голодным, – предупредила девушка. – Ты что, до сих пор не изучил Красавчика? Он же не даст нам ни минуты покоя.
Их диалог прервал новый звонок телефона. Ира выразительно посмотрела на аппарат и жесток предложила Алексею ответить. Тот нехотя поднял трубку и поднес ее к уху.
– Стажеры? – услышал он голос Красавчика. – Собирайтесь. Оба. Поедете в Севостьяновку.
– Это где? – удивленно спросил Кузьменко.;
– Сто сорок шесть километров по западной трассе, – коротко пояснил сыщик.
– Найдете там деда Григория. Он все объяснит.
– Ну, а вкратце, что случилось? – Алексей покосился на принесенный Ирой кофе и вздохнул.
– Человек пропал, – ответил Красавчик. – Подробностей не знаю. Что еще хочешь услышать?
– Пока все, – Алексей сделал глоток напитка. – Без результата не возвращаться?
– Без подробного изучения всех деталей, – ответил сыщик. – Чтобы лишний раз туда не мотаться…
– Ясно, – сказал Кузьменко и положил трубку.
– Куда? – поинтересовалась Ира.
– На пленэр, – ответил Алексей. – В деревню, к деду, в глушь…
– В Саратов? – закончила искаженную цитату Ирина.
– В Севостьяновку… – поправил ее Алексей. – Пропал там кто-то, и, судя по тому, что в дело вмешался сам великий начальник главного убойного отдела товарищ майор Сидоров, кто-то из богатых горожан…
Глава 4
– Сюртуков протиснулся в квартиру первым и, не разуваясь, вошел в большую комнату, освобождая тесный коридор. Проходите, первым и,
– Хоромы-то не царские, – скептически заметил
Красавчик.
Василий молча пожал плечами и принялся снимать куртку.
– Раздеваться как раз не обязательно, – в тон напарнику заметил я. – Здесь мы не задержимся.
– Разве вы не будете проводить осмотр? – удивленно спросил Сюртуков.
– Искать вмонтированные в стены устройства? – в свою очередь поинтересовался Красавчик. – Уверяю вас, ничего такого здесь нет.
– Но вы даже не прошли в спальню! – возмущенно воскликнул Василий.
– За валерьянкой, – вновь поддержав напарника, добавил я.
– Вы считаете меня неврастеником? – догадался Сюртуков. – Считаете, что я все выдумал и теперь трачу ваше драгоценное время?
– Есть и такая версия, – не стал отрицать Красавчик. – Одна из нескольких…
– Это не работа! – бледнея от гнева, заявил Василий. – Так мы с вами ничего не выясним!
– Вам выяснять ничего и не придется, – заверил Сюртукова я. – Это дело профессионалов, то есть мое и моего напарника. Вы в нем пока только свидетель. И совершенно неясно, свидетелем чего вы все-таки явились. Так что помолчите, пожалуйста.
Закончив отповедь, я смягчил интонации и слегка улыбнулся.
– Так где, вы говорите, спальня?
– Прямо, – угрюмо ответил Сюртуков. Первым в полутемную спальню вошел Красавчик. Он постоял немного на середине комнаты, потом запрокинул голову к потолку и приблизился к завешенному плотными шторами окну.
– До случая с боевыми действиями в «горячей точке», ничего особенного с вами не происходило, – утвердительно изрек Красавчик, отодвигая штору.
– Не припомню, – практически согласился с ним Сюртуков. – Мечтать я любил всегда, как и любой нормальный человек, но чтобы так…
– То есть раньше вам преимущественно не вез 47 до, – констатировал я, – и вы пытались уйти от реальности в мир фантазий и грез…
– В силу тонкой душевной организации, – с легкой издевкой добавил Красавчик.
– А вы напрасно иронизируете, – воинственно сверкнув глазами, ответил Сюртуков. – Врожденная интеллигентность присуща не многим, и потому я не ожидаю от вас правильного понимания моих проблем, но все же я хотел бы рассчитывать на элементарное уважение.
– На элементарное – ради бога, – согласился Красавчик. – Хотя чаще всего наши вопросы будут откровенно хамскими и нелицеприятными. Считайте это спецификой профессии сыщика или отпечатком нынешнего смутного времени в наших порочных душах… Как сказал?
Он обернулся ко мне и подмигнул.
– Вполне, – оценил я ораторские потуги напарника.
– Кофе будете? – проглотив обиду, спросил Сюртуков.
Подобный тактический ход делал ему честь. Я даже немного потеплел в отношении Василия. Возможно, он был все-таки не столь безнадежно «интеллигентен», как это казалось на первый взгляд.
– Будем, – ответил я и за себя, и за Красавчика.
– Молотый, – не преминул добавить напарник, чем вызвал появление на лице Сюртукова очередной страдальческой гримасы.
– У меня только ячменный, – взяв себя в руки, съязвил Василий и поплелся на кухню.
Оставшись одни, мы с напарником быстренько вынули из карманов пару замысловатых приборчиков и замерили все, что можно было замерить. Начиная от радиационного фона, заканчивая напряженностью электромагнитных полей. Затем Красавчик установил и настроил несколько телекамер и микрофонов, датчиков движения и изменения объема, массы, а также теплового и газового сдвига. В спинку дивана он вогнал едва различимую иглу с детектором волн человеческого мозга, а под днищем четвероногого друга закрепил счетчик гамма-частиц. Больше мы ничего с собой не прихватили, но и этого набора было вполне достаточно, чтобы спальня могла конкурировать с любой лабораторией «Института Физиологии Сна и Лени».
Кофе оказался не ячменным, а вполне приличным растворимым. Мы молча выпили по половине чашки, и только тогда Василий осмелился задать новый вопрос.
– Я понимаю, что выводы делать рано, но, полагаю, вы уже встречались с чем-то подобным? Как вы можете объяснить происходящее?
– Вы сами ответили на свой вопрос, – качая головой, сказал я. – Выводы делать рано. Мы видели столько разнообразной чертовщины, что без тщательного расследования никаких аналогий провести не рискнем, даже под дулом пистолета. Пока ясно одно – вы были в двух местах за одну ночь. Я не собираюсь обсуждать моральные аспекты совместного с сержантом Гошей предприятия, пусть они останутся на вашей совести, но меня интересует, как вы это провернули, будучи за три тысячи километров от места событий. В то, что душа человека отправляется во время сна блуждать над миром, я не верю. В телепортацию на волне сокровенных желаний – тоже. К тому же стать за одну секунду профессиональным солдатом не смог бы никто. Вот эти, явно оторванные от реальной жизни, нюансы вашей байки и следует прояснить, прежде чем ставить окончательный диагноз.
– А этот… Гоша… – Сюртуков замялся. – Он жив?
– И здоров, – подтвердил я. – Сидит в следственном изоляторе. Ему эти деньги на пользу также не пошли.
– Удивительно, – Василий развел руками. – Вы точно знаете?
– У нас есть документальные подтверждения, – ответил я.
– Значит, меня вы тоже в конце концов арестуете? – испуганно спросил осененный догадкой Сюртуков.
Вместо ответа я вынул из кармана заключение патологоанатома военного госпиталя и фотографию. Что отразилось на осунувшемся лице Василия, описать невозможно. Он зашатался и резко сел на скрипучий диван, словно ему прострелили обе ноги.
– Мистика, – прошептал он посиневшими губами. Я его реакцию посчитал вполне адекватной. Как еще прикажете человеку реагировать на фото и отчет о вскрытии собственного трупа.
– Может быть, это мой тезка? – слабым голосом спросил наконец Василий.
– Тогда уж брат-близнец, – ухмыляясь, ответил Красавчик. – Вы случайно не в курсе, не было у вас брата? Говорят, близнецы чувствуют друг друга на любом расстоянии. Тогда мы могли бы сразу найти все требуемые объяснения…
– Нет, я у родителей был один, – Сюртуков покачал головой. – Это точно.
– Придется строить другую версию, – сделал вывод мой напарник. – Едем на место прочих происшествий?
Мы допили остывающий кофе и неторопливо покинули неухоженное сюртуковское жилище.