— Э-э-э, мам, какая муха тебя укусила? — ехидно поинтересовался Димка, неужто не проняло? Ну, сейчас проймёт, сейчас так проймёт! — Да и потом, как я могу красный диплом получить, если некоторых предметов уже не будет, и новую оценку уже получить не удастся?
— Муха, говоришь? — я тут целый спектакль выдумывала, чтобы его педагогическими методами учиться заставить, а лучше старых добрых кнута и пряника так никто ничего до сих пор и не придумал. Ну держи тогда кнут, — Муха, да… Редкостная такая, зелёная и говнистая. Которая ни шиша не делает, только гадит, где только можно. И как я не появлюсь, так на полу валяется. Был бы запах, подумала, что ты алкашом стал, но ведь нет! И что мне думать? Наркотики? Игровая зависимость? С универа звонят, учишься плохо, игры, игры, компьютеры, компьютеры, ничего кроме этого для тебя не существует. А тебе только твои игрушки и подавай, — я сама себя накручивала, с каждым сказанным словом всё больше и больше, но успокоиться уже не могла. Нет, надо резко остановиться, а то ведь и до чего-нибудь нехорошего дойти может, — Так вот, компьютер для тебя нынче — табу. Домашнее задание делаешь под моим присмотром. Стоит мелькнуть чему-то не относящемуся к делу — компьютер тут же выключается.
— Мам, ну это уже совсем жесть. Как я буду делать ДЗ, когда ты у меня над душой висеть будешь?
— А как хочешь! — Ну да, делать что-то под присмотром Димка никогда не любил, даже в младших классах домашнее задание сам делал, не давал мне рядом посидеть. Но только тогда это было наоборот, из честных побуждений: «Не хочу, чтобы ты подсказывала, я должен сам всё сделать!», а сейчас из-за игрушек.
— А погулять мне хоть можно или у меня тут нежданный концлагерь образовался?
Ну вот, дождалась, наша квартира уже концлагерем стала… Как бы с сыном окончательно не поссориться!
— Погулять — можно, но раз уж ты сравнил наш дом с концлагерем, а меня с конвоиром, то и гулять тебе два часа, не больше.
— Жесть! Мам, ну так же нельзя! — Димка явно был от меня в шоке, впрочем, я сама от себя была в шоке не меньшем.
— А жизнь свою губить можно? Все будущие перспективы разменивая на банальные игрушки?
— Лучше синица в руке, чем журавль в небе, сама же говорила.
— Где ты тут синицу углядел? Твои игры — это пшик! — я опять начала распаляться. Ох уж эти игры, действуют на меня, как красная тряпка на быка, — Они ничего не дают. Киберспорт, о котором ты заикался, пока ещё по факту не существует.
— Как это не существует?
Возмущению сына не было предела, но всё-таки есть у меня один довольно существенный аргумент в пользу моих слов.
— А вот так! Когда начнут проводиться олимпийские игры по киберспорту, тогда — да, существует, а пока — нет.
— И что же мне теперь, всё время учиться?
— Было бы неплохо, но на такой подвиг ты не способен, поэтому иногда можешь читать эти свои книги об играх.
— И на том спасибо… — огрызнулся сын, но как-то без огонька. Ну и ладно, значит сам понимает, что неправ.
— Да, чуть не забыла! На счёт поездки! Что ж ты у меня такой скрытный? Почему я узнаю такую информацию от чужого человека, а не от тебя?
— Судя по твоему разговору, наша староста для тебя не такой уж и чужой человек, — а спектакль-то удался, Станиславский был бы сейчас на моей стороне. Только отчего же так паршиво на душе?
— Каково бы ни было моё общение с кем-то другим, ТАКУЮ информацию я бы хотела узнавать от тебя, а не от кого-то там ещё. И учти, если опоздаешь с прогулки хотя бы на минуту, — завтра прогулки не будет.
Я уже уходила в свою комнату, а мне не давала покоя мысль: «Не передавила ли я? Не слишком ли сильно затянула гайки?» Ох, как же всё плохо-то получается…
Глава 12
Мда, вот и поговорил с мамой… Да уж, а примета-то верная выходит. Если много и сильно смеяться, потом плакать придётся. Вот и посмеялся… Блин, а если бы я не ржал как конь, да и не на полу меня мама обнаружила, а в комнате за конспектами, то возможно ничего и не было. А ведь в конспектах можно распознавать переменные, параллельно подтягивая знания по предметам. А что? Какая-никакая, а прокачка.