Михаил Игнатьевич взял стакан в руки и повертел его, внимательно изучая темную жидкость, а потом спросил:
— И что же это за условие?
— Полная анонимность. Никаких официальных отчетов. Мой отец не одобрит такого решения. Я же, в свою очередь, обещаю, что никто и никаким образом не сумеет выйти на вас, — судорожно сглотнув, Молотов поднес к губам стакан и сделал большой глоток, чтобы немного успокоиться. Он весь взмок от волнения.
— Извините за мое любопытством, но зачем вам это? — к бизнесмену впервые обращались с такой просьбой.
— Я хочу сохранить свою красоту и молодость, — честно ответил Алексей, ощутив, как паника снова охватывает его разум. — Не хочу стареть. Не хочу быть дряхлым стариком! Я не боюсь смерти, но не собираюсь смотреть, как мое совершенное и красивое тело превращается в нечто уродливое и беспомощное.
Бургунцев не раз слышал подобное от клиентов, но они не были готовы пойти на жертвы. И сейчас перед ним сидел юноша с красивой наружностью, которая очаровывала взрослого мужчину: ему казалось, что это невинный ребенок, избежавший греховных деяний и сумевший сохранить чистоту души и тела. Если бы Михаилу сейчас сказали, что напротив сидит убийца, мужчина осмеял бы «лгуна», не поверив ни единому слову.
— Ты понимаешь, что, возможно, не наступит такого будущего, где тебя смогут вернуть к жизни? — решил предупредить парня Бургунцев, ведь это помогало отбить желание у многих клиентов. Он, конечно, любит деньги, но если имелась возможность отговорить человека, Михаил Игнатьевич без промедления пытался это сделать. — Осознаешь, что назад пути не будет, как только ты дашь окончательный ответ?
— Да! — решительно сказал Молотов. По его твердому взгляду стало ясно, что парень не собирался отступать. Все уже было решено.
— Тогда начнем завтра. — Бургунцев что-то написал на белоснежном листочке блокнота и, аккуратно вырвав его, протянул Алексею. — Это специальный электронный счет, который невозможно будет отследить.
— До завтра, — холодно попрощался Молотов, осторожно поставив стакан с коньяком на столешницу.
Мужчина проводил молодого человека взглядом, пока за ним не захлопнулась дверь. Только тогда он, наконец-то оставшись один, позволил себе расслабиться, дать волю чувствам. Михаил Игнатьевич тяжело посмотрел на трясущиеся от страха руки, ощущая, как яростно бьётся сердце в груди.
«Надеюсь, будущее, где мертвых больше не потребуется хоронить, наступит. И живым больше не придется страшиться прихода смерти и старости, — подумал Бургунцев, достав горсть таблеток из другого ящичка письменного стола. — Жаль, что и моя жизнь подходит к логическому и неминуемому концу».
***
Алексей не стал ни с кем прощаться. Его и так терзали смутные сомнения, что эта авантюра не кончится добром. Он мог спокойно прожить еще несколько лет, наслаждаясь тем, что еще будет привлекать внимание людей своей красотой. Потом, наконец, молодость уйдет, и тело начнет медленно увядать. Еще пройдет около десяти лет, прежде чем Молотов перестанет привлекать девушек молодостью и внешностью, зато они будут охотиться за его деньгами. Им будет противно находиться рядом со стариком, но роскошная жизнь — слишком соблазнительная перспектива, чтобы от нее так просто отказаться.
Постоянно оглядываясь на стареющего родителя, рано потерявшего жену, парень всеми фибрами души ненавидел такой расклад в жизни. Леша часто слышал, как любовница отца жаловалась подруге, что старик ей отвратителен в физическом смысле, но ради таких денег она готова терпеть до самого конца. Такой же судьбы Молотов ни грамма себе не желал, а в любовь категорически отказывался верить. Ее не существует, зато можно купить подделку, хорошую имитацию, но не более.
Почему-то Алексей не сомневался, что это послужило веской причиной для принятия столь важного решения. При других обстоятельствах он наверняка все бы спокойно обдумал и взвесил, а потом без промедления отказался бы от этой затеи. Но страх и желание прожить совершенную иную жизнь заставили Молотов действовать безоговорочно и решительно, чтобы как можно скорее отрезать себе путь назад, сжечь к чертям все мосты и просто идти вперед. В общем, так и случилось. Теперь уже поздно что-то менять.
Бургунцев лично встретил клиента возле входа в частную лабораторию. Они обменялись красноречивыми взглядами и продолжили путь в полной тишине. Михаил Игнатьевич хотел что-нибудь сказать молодому человеку, попытаться отговорить, но не мог подобрать подходящих слов, которые бы произвели нужный эффект. Впрочем, поздно оглядываться назад, особенно, когда добровольно согласился прыгнуть в бездну.
Они вошли в лабораторию «КриоLife» и направились в процедурное помещение, где клиентов подвергают криоконсервации. По пути им попадались работники фирмы в белых халатах с холодными глазами и равнодушными лицами. Они не обращали внимания на молодого человека, которого вел сам директор фирмы, потому что каждый из них прекрасно понимал: тут не любят тех, кто задает слишком много лишних вопросов.
Когда они пришли в процедурную, Алексея заставили полностью раздеться. В лаборатории было холодновато, и он старался больше двигаться, пока персонал подготавливал криокапсулу и оборудование для криоконсервации. Через несколько минут в помещение вошел Литвинов, вкатив тележку со шприцами и инструментами.
— Ты?! — удивленно отшатнулся от клиента Николай, не веря собственным глазам.
— Так вот кто сделает мне смертельную инъекцию, да? — почему-то Молотова этот факт нисколько не смущал, а напротив, пришелся по душе.
— Ну… да, это буду я. — Литвинов взял со стола шприц. — На самом деле, без этого нельзя обойтись. Наша наука еще не смогла придумать такой способ криоконсервации, при которой человек мог бы выжить.
— Звучит печально, — голос парня дрогнул. Как ни крути, но ему было страшно, зато все пройдет безболезненно для него самого, что не могло не радовать.
Молотов лег на холодную кушетку и невольно вздрогнул. Как же ему хотелось быстрее оказаться в тепле, наконец-то согреться и заснуть крепким сном. Фирма как раз обещала выполнить его последнее пожелание, так что мысленно парень прощался со всеми, в том числе и с Колей. По странному стечению обстоятельств, именно ему представился шанс проводить друга в мир иной, не позволив покинуть этот в гордом одиночестве.
— Ты осуждаешь меня за мой поступок? — вдруг спросил Алексей, схватив товарища за руку, не дав ему ввести в вену острую иглу.
— Я знаю о причинах, побудивших тебя пойти на это, так что — нет, я тебя не осуждаю. И ты был прав тогда, на своей вечеринке, — торопливо заговорил Литвинов, виновато отведя глаза.
— Не надо. Уж извини, что я был к тебе всегда так суров. Надо уметь принимать близких людей такими, какими они есть, а не пытаться их кардинально переделать. Такая простая истина, а так долго не мог ее понять, — Молотову даже стало легче на душе, чего он точно не ожидал. — Приступай.
Николай ничего не ответил ему, а лишь молча проткнул иголкой кожу, попав в вену, и ввел препарат, который вызовет остановку сердца. Коля никогда не чувствовал себя настолько плохо, как сейчас. Обычная процедура, ставшая для него повседневной рутиной, в одночасье превратилась в смертную казнь, где он выступал в роли мягкосердечного палача. И как теперь ему жить с таким грехом на душе?
Алексей почти мгновенно почувствовал действие препарата. Сначала он ощущал, как холодное лекарство растекалось по его венам. Потом наступил момент, когда сердце в груди стало биться медленнее и слабее. Около минуты длилось это, пока не настал тот момент, когда на глаза словно набросили вуаль: в тот момент весь мир потускнел и, чуть погодя, вовсе почернел. Последнее, что сумел различить в почти непроглядной черноте, так это лицо единственного человека, который провожал его в неизведанное царство смерти.