— Костя, а вы разве там пройдете?
— Пройдем...
По дороге, что вела берегом реки по чистой зеленой поляне, мы шли к территории Юмасинского рыбоучастка.
— Интересно, зачем вам нужен Павлов? Вроде бы ничего интересного в нем нет...
В Юмасе с населением около 600 человек все друг друга знают. И поэтому каждый новый человек, естественно, вызывает любопытство: кто? зачем? к кому? и т. д.
— Да! — Я даже удивилась. — А мне кажется, что он очень интересный товарищ. Жаль вот только, что я с ним не знакома.
— Так вас еще и знакомить надо?! И все-таки очень интересно, зачем он вам потребовался?
— Конечно. Вы сейчас меня с ним познакомите, а что за разговор у меня с Анатолием... Вы, пожалуйста, спросите у него сами. И если он пожелает вам сказать, значит, скажет. Нет, значит, нет.
Тут мы подошли к забору, что отделяет территорию участка от поселка.
— Вот так, — мой сопровождающий показывает, куда надо поставить ногу на крутом обрыве своим примером и оказывается на территории рыбоучастка. Следом за ним я спускаюсь слегка вниз, Костя подает мне руку и извлекает меня уже на территории рыбоучастка. Здесь мы идем по дощатому настилу— причалу.
— Это причал, там цеха, — показывает рукой Костя. – А дальше и центральный вход. Видите, вон трое сидят... Тот, что средний, кучерявый, посредине сидит, Павлов.
Подойдя и поздоровавшись, говорит Анатолию:
— Это к тебе.
— Да, мне нужно с вами поговорить.
Анатолий поднимается, и мы отходим слегка в сторону по причалу. Павлов — молодой мужчина крепкого телосложения, лет за 30.
— Кабинетов у меня нет, — улыбается.
Я прошу его рассказать о том, что случилось осенью 1987 года.
— 18 октября 1987 года нас троих на вертолете забросили на Зимнюю Рахту. Это рыбацкий стан. Там две избушки, одна старая и уже нежилая, а вторую новую поставили. И вот с вечера, как только мы легли спать, но я еще не успел уснуть, как услышал, что наши собаки (а у нас их было две) хай подняли. Начали очень сильно и озлобленно лаять, и тут мы услышали, что к избушке кто-то идет. Шаги такие... Такие — как вроде бы дрова на земле колют. Избушка новая, сухая. Так все и отдается. Я открыл дверь и хотел выйти и посмотреть, но собаки со страхом бросились мне под ноги, пытаясь спрятаться в избушке. Я ногами загородил им дорогу и не пустил в дверь. Так они и остались на крыльце избушки. Мне хотелось выяснить, кто пришел, но было очень темно, и я никого не увидел. На нас напал страх... Медведь к избушке не подойдет, если там человек (знает!), лось — тем более. Да и медведи к этому времени в берлогу залегают. Но я сразу же понял... Ведь место-то заверованное!.. Вот тут-то и началось. Ходить-топать он начинал с моего угла и вокруг избушки... Земля содрогается, как бы кто стучит по ней. Мы в страхе сидим... Собаки... Собаки в сенях вроде бы из себя выходят, даже не лают, а как бы взвизгивают и хрипят. Он уходил раза три, снова приходил. Так продолжалось с полдвенадцатого часов до трех. Это примерно. Ведь мы время не засекали. По шагам слышно было, как уходит, приходит...
Шаман как услышал, сразу же начал молитвы читать...
— Скажите, пожалуйста, хотя мужчины всегда пытаются это скрыть, вам было очень страшно?
— Да. Страх как-то даже сковал, и было очень неприятное состояние. Я часто бываю в лесу и много чего знаю. Без этого нельзя (Павлов имеет в виду знание законов тайги и правила поведения в лесу человека).
— Бывает и так, что идешь по лесу и на тебя как бы что-то навалится... Как бы на плечи кто сел... — и Анатолий делает плечами такой жест, как будто скидывая неведомую, но очень тяжелую силу. — Бывает и такое. Следы? Нет, следов не было, да и не могло быть. Снег тогда еще не выпал, а там бор, почва твердая, на ней следы не остаются. Кто там был? Я уже говорил. Шаман был, ну тот, что молитвы, забыв, что он язычник, читал, Актаев Василий Андреевич и еще Володя Абрамкин. Трое нас было. Володя совсем еще молодой, только в армию собирается.
— Можно с ним поговорить?
— Да, конечно же! Он на строительстве дома работает.
И мы идем на строительство нового дома. Ворота центрального входа Юмасинского рыбоучастка нараспашку, покосившиеся. Видимо, давно не закрывались — открывались. Володя Абрамкин, а точнее, Абрамкин Владимир Викторович, 1970 года рождения, образование 11 классов, рабочий Юмасинского рыбоучастка, на днях ждет повестки в ряды Советской Армии.
Володя высокий (под метр девяносто), сутулый, нескладный парень. Ввиду жаркой погоды все они на строительстве обнажены до пояса. У Володи на груди крест.