— Верующий? — спрашиваю, улыбаясь.
Он пожимает плечами и начинает рассказывать то, что с ними было.
— Нас на вертолете забросили. И пока мы таскали к избушке вещи, я очень устал и сразу же с вечера уснул. Потом меня разбудил Анатолий. И тут я услышал шаги. Кто-то ходит вокруг избушки, да так, что во всей избушке отдается. И шаги такие, будто чурки колют на земле. Я уж плохо и помню. Помню, как проснулся, сел, да так и сидел охолодевший. Я молодой, не знаю, что делать... Что особенного? Ну, страх. Я сидел и только головой вертел, больше, по-моему, ничего не мог и делать онемевший. И собаки еще... Когда Анатолий пошел к двери и хотел выйти, собаки со страху в избушку влетели. Анатолий стал их выгонять, короче, просто выпинывать из избушки, и тут я заметил, что одна из собак почему-то мокрая... Выкупаться она нигде не могла, а почему мокрая оказалась, ума не приложу.
До воды далеко, да и в октябре какая собака и зачем полезет в воду, там шуга уже идет.
— А второй раз? Ну, когда ты один был...
— Так это уже в феврале этого года! (1988 г.). Тогда я там был один. Да, в той же избушке на Зимней Рахте. Один был, точнее, со мной собака была. На этот раз собака была со мной в избушке. Она очень испугалась, под нары забилась... И тут я вновь услышал шаги... Кто-то идет, снег поскрипывает. Все ближе и ближе... Я встал, печь расшуровал. И снова страх одолел. Запора у дверей нет... Я один... Но тут быстро все стихло, страх прошел. Да и собака успокоилась.
Наутро следы смотрел, но возле избушки их не было.
— Кто же это мог быть?
— Так места там заверованные!
Никто из моих рассказчиков не ответил на вопрос, кто был, кто мог быть? Все как один дружно отвечали на этот вопрос: «Да места там заверованные... А как и что, «догадайся, мол, сама».
Заверованное место... Что же это за место? Что же это значит? И есть ли такие места до сих пор? Из ответов людей ясно — есть! Литературы на эту тему, проясняющую эти названия, я не нашла. Да и кто из писателей, ученых будет заниматься такой ерундой?! Шаманство давно ликвидировали (да и было ли оно вообще?!), с религией 70 лет боремся. Так какой разговор о святых вообще, о святых местах, в частности? Одним росчерком пера все зачеркнули, ликвидировали. Нет и не может быть!
Передо мной книга «Заповедник Малая Сосьва» (Свердловск, Средне-Уральское книжное издательство, 1985 год), читаю (предисловие, стр. 7): «Историки свидетельствуют, что при первобытно-общинном строе иногда применялись запреты охоты на отдельных участках, чтобы поддержать уровень воспроизводства диких зверей. А чтоб запреты эти были более действенными, такие места делались предметом религиозного культа.
Отсталые в недалеком прошлом народности Севера до нашего времени сохранили «священные урочища» и «запретные места».
И там же: «В 30-е годы нашего столетия при проведении борьбы с шаманством ханты, манси, ненцы довольно безразлично относились к ликвидации культа, но попытка нарушить неприкосновенность «священных урочищ» вызвала у местного населения резкие протесты».
Вот так, хорошо запомним: «отсталые народы Севера» прекрасно понимали значение заповедных мест, «священных урочищ» и всеми силами пытались их отстоять. Но главное, главное в них, в этих «заверованных местах», конечно же, не соболь, не бобер и другие звери и животные, а именно тот, которого и до сих пор даже не называют! «Заверованное место»!
Для меня и для большинства местных старожилов, рыбаков и охотников, значение этого слова понятно, ясно. А ведь с 30-х годов прошло больше полстолетия, и население, естественно, сменилось. Трудно назвать отсталыми А. Павлова, Володю Абрамкина и многих, многих других, коим приходится встречаться в тайге с кем-то неизвестным.
Для борьбы с шаманством (А было ли оно вообще? Еще раз свой вопрос повторяю... И надо ли было с ним бороться? Если же не было, да победили, вот какие мы герои-просветители!), для борьбы с религией считались все средства хороши. И население любого региона добровольно-принудительно с этим мирилось. И надо думать, что резкие протесты местного населения Севера против ликвидации таких мест были вызваны не религией, не шаманством (и зачем было путать одно с другим?), а именно охраной вотченника, комполена, хозяина! Люди, живущие бок о бок с этим существом (веками живущие!), охраняли его и нипочем посторонним не выдавали тайны его существования.
Отсюда и резкие протесты местного населения против ликвидации «священных урочищ» и «заверованных мест». Но и до сих пор эти места остаются естественными заповедниками. Тем более что и добраться туда можно не всякому и не всегда, чаще только вертолетом. Старожилы знают такие места и в большинстве случаев ходить туда опасаются. А уж если и идут, то ведут себя там так, как приписывает неписаный закон тайги. Но кто же Он? «Отсталые народы» его не выдали... Не выдали в 30-е годы, не выдали и в 40-е. Вот одна из таких историй, когда люди сами предпочитали уход из жизни, но тайну веков не выдавали. Рассказал мне ее один из старожилов нашего края.