— Закрой скорей дверь!
Алька тут же накинула крючок на дверь и в тот же миг почувствовала (да и мы все увидели), как кто-то дернул дверь.
Мы сразу же затихли, испугались. И все слышали, как кто-то пошел назад из саней. Слышали скрип половиц, ступенек, слышали скрип снега под окном. Мать раздвинула штору и стала смотреть на улицу, посмотрела, увидела, испугалась. А увидела она, по ее словам, очень высокого мужчину во всем черном. После мы уже все сидели тихо... Постепенно, друг за другом, стали спать укладываться. Но часа в два ночи вдруг услышали, как к нам кто-то начал стучать в окна.
— Тук-тук-тук — в каждое окно по три раза. Мать соскочила, напугалась, нас всех разбудила. Мы опять посидели некоторое время, а потом легли спать. Наутро мне было интересно посмотреть следы того, кто приходил к нам ночью. Следы, действительно, были, большие, по тридцать сантиметров, а может, и больше, тупые такие, как от валенка. Следы были и на дороге, где кого-то увидела мать, и под окнами, и на завалинке. Видимо, он позаглядывал в окна, а потом взял и постучал в них!
Кто это был, мы не знаем. Если бы это был кто-то из людей, то он бы зашел, во всяком случае, дал о себе знать голосом, речью, да хоть песню бы спел или заматерился... Но только никого в хуторе в тот раз не было, кроме нас, кому было плясать, стучать? Вот то-то и оно.
[Рассказ Зои Николаевны Мотышевой]
— Ты спрашиваешь, что случилось в новогоднюю ночь на 1984 год? Говорила я ребятам: Не кричите, не шумите, а то может и «помаячить».
Так они разве послушают? Вот и нашумели на свою голову. Двое Ганиных у нас были да моих трое. Начали играть в жмурки. Играли, кричали, визжали. Время уже к 12-и ночи подходило. У нас в доме, кроме нас, еще маленькая собачонка была. И вдруг она как завизжит, залает, так жалобно и страшно. Я к дверям оглянулась, а к дверям ближе всех Алька была:
— Закрой дверь!
И только она накинула крючок, как почувствовала, что кто-то резко дернул дверь наружу. Дети, да и я, испугались, затихли. И тут услышали, что вроде бы кто-то выходит из саней и спускается с крыльца. Услышали, как половицы и ступеньки поскрипывают. Я тогда открыла уголок занавески и смотрю на улицу, (в доме горела керосиновая лампа). И вижу, что, действительно, на улице кто-то стоит. Сейчас, думаю, что, может, тогда с испугу показалось? Но вроде бы точно стоял кто-то. Да и собака. Ведь она зря лаять не станет. Я быстро задернула занавеску, и мы больше на улицу не выглядывали. Но ребятишки затихли и больше уже не шумели. Потом стали ложиться спать и тут услышали, что кто-то постучал в окно: тук-тук! Два раза. И снова все стихло. Вот и все. Больше ничего не было. Я думаю, что если бы был человек, то постучал и зашел. А ты ведь знаешь, что здесь на десятки километров никого нет. Кто мог быть? А кто знает... Наверно, «маячки». Кто стоял? Вроде человек. Не шибко большой. Весь в темном. Да и ночь. Следы? Так «маячки» следов не оставляют... Нет, сама я следов не усмотрела.
А Гриша утром выходил, их разглядел и говорит, что следы были, такие как от большого-большого валенка.
[Рассказы Куреневой Екатерины Семеновны из деревни Елушкиной]
«Шутник»
— В 1958 году у нас в Елушкино был такой еще случай...
Лисоферма от деревни где-то с километр была. Речку надо перейти, потом лесочком в гору подняться, тут и начинается территория фермы, а первый домик — это кухня. Повар лисофермы, Куренева Феоктиста Петровна, каждое утро в 4-5 часов идет на ферму и готовит для лис завтрак, а попозже уже приходят основные штатные работники.
Однажды ранним утром идет она на ферму (дело было зимой) и видит, что на дороге человек как бы на четвереньках стоит поперек дороги, в середине пригорка. Она подумала, что кто-то из деревенских решил ее напугать, зная, что она так рано на работу ходит. Ночь ведь еще в полную силу, темно. Она решила шутника хорошенько рассмотреть. Но рассмотреть-то и не успела — исчез тот человек. Вот так: был, и нет его. Спрятался? Но спрятаться тут было негде, да главное — следов никаких «шутник» не оставил! После еще и еще «шутничка» видела. Только этот кто-то всегда внезапно пропадал. Вреда поварихе никакого не делал. Люди говорили — хумполен-комполен был.
Факелы
Старики рассказывали, что раньше по дороге из Елушкино в Панкутал в ночное время нельзя было проехать зимой, а летней дороги там не было. (Летом только на лодке по воде.) Обязательно на дороге кто-то появлялся, но люди не видели, а лошади фыркали и не шли. Тогда люди брали сено и скручивали жгут (наотмашку, как бы от себя), поджигали его и бросали лошадям под ноги. И тогда только успевай в сани пасть, так быстро лошадь срывалась с места и бежала.