— А Казань как же? — возмутились в толпе. — Вторую неделю братва на нервах. В прошлый раз грозились на пику меня поставить, если порожняк пригоню.
— Прикрой хлебало, гамоза, — крикнули в ответ. — У меня в Нижнем уже месяц лапу сосут. Если, падла, вперёд полезешь, кишки выпущу.
Курьеры побросали кейсы на траву, выхватив ножи и кастеты. Однако, драки не случилось. Фелан грозно зарычал и вразвалочку пошёл на зачинщиков. Ножи и кастеты немедленно вернулись в рукава и потайные карманы.
— Успокойтесь, братья, — строго произнёс профессор, смерив толпу ледяным взглядом. — «Листья» разделим по справедливости. Но, сначала, Москва и Питер. От строя курьеров отделились двое, и огородный владыка сделал им знак подниматься в вагончик.
— Брат Кокидиус, прошу за мной, — обратился ко мне профессор, — мне нужна будет ваша помощь.
Я поморщился, услышав своё дурацкое имечко и поплёлся вслед за курьерами.
В вагончике посреди пола стоял большой ярусный контейнер с плоскими ящичками, заполненными только что собранным урожаем. Листки симбиотов, тесно прижатые друг к другу, бодро зеленели.
— Наденьте перчатки, — бросил мне профессор. — Будете заполнять рассадой контейнеры.
Сам же он уселся к столу, достал внушительный фолиант, и раскрыв его на нужной странице, произнёс с отчётливой бухгалтерской ноткой:
— Брат Таранис, вам на Москву, двенадцать.
Один из курьеров, буркнув что-то под нос, подошёл ко мне и раскрыл кейс.
Я деловито натянул толстые резиновые перчатки, обнаруженные возле контейнера, и отсчитал двенадцать плотных и упругих растеньиц. Всякий раз, когда я доставал из ящичка очередную особь, симбиот тщетно пытался ухватиться корнями за мои пальцы.
Питерскому «брату» профессор велел выдать девять «листиков». После столичных курьеров потянулись и окраинные: Тверь, Самара, Рязань... Пока я отсчитывал симбиотов и бережно укладывал в кейсы, профессор делал короткие записи в свой талмуд и вызывал следующего «брата».
Дело шло споро, и я поймал себя на занятной мысли, что во мне явно обнаруживаются таланты контрабандиста. Контейнер стремительно пустел и остался непочатым лишь нижний, последний ярус, когда в лагере завыла серена.
Её дикий свирепый вой походил на вой голодной волчицы. Полянский метнулся к окошку и, распахнув его, крикнул кому-то:
— Что стряслось, брат? Почему тревога?
Я не расслышал ответа, зато отчётливо различил отдалённую ружейную трескотню. Над Лесом снова зарокотали вертолётные лопасти и из-за макушек сосен вынырнула узкая стремительная тень. На этот раз вертолёт не кружил над лесным пространством. Отстреливая тепловые ловушки, он понёсся прямиком к лагерю.
— В ружьё! — скомандовал профессор ввалившемуся в вагончик брату Алоносу. — Купол не активировать. Поздно!
Активировать купол и в самом деле было бессмысленно. Послышались частые отрывистые хлопки и сразу за ними взрывы и визг осколков. Я решительно не понимал, что происходит. Если меня каким-то чудесным образом обнаружили коллеги-аномальщики, то вряд ли они стали бы лупить по лагерю из скорострельных пушек.
— Это не федералы, — в унисон моим мыслям произнёс Полянский.
— Кто же тогда?!
— Я и сам бы хотел узнать.
С этими словами профессор метнулся к двери. Я поспешил за ним, на ходу стаскивая с рук перчатки.
Снаружи творился настоящий разгром. Горели боксы, накренилась и повисла на проводах решётчатая ферма с антеннами. «Зелёные братья» бестолково метались по лагерю, стреляя из карабинов в сторону Леса. С угловой вышки залаял было пулемёт, но тотчас умолк. Похоже, застигнутое врасплох огородное воинство, терпело поражение в этой короткой битве.
Прямо на дорожке возле вагончика, раскинув руки, лежал один из курьеров. Кейс с заветными «листиками» валялся рядом, насквозь пробитый осколками.
— Что будем делать, экселенц? — спросил я, отбросив метнувшуюся в голове мысль о побеге.
— Оранжерея! Нужно забрать пыльцу, — коротко объяснил профессор.
Из-под вагончика вынырнула голова волка. Фелан был жив и это отчего-то меня обрадовало. Я потрепал зверя по серой холке и почувствовал его страх. Дикий, отчётливый и первобытный.
Из-за стены Леса снова заклекотали вертолётные лопасти.
— Бежим! — крикнул Полянский и первым понёсся в сторону Огорода. Мы с Феланом рванули за ним.
Шум винтов нарастал. Я обернулся, ожидая увидеть вспышки пушечных выстрелов. Но их не было. Вертолёт пронёсся над нашими головами, заложил изящный вираж и замер прямо над грядками симбиотов. Из его брюха посыпались чёрные пружинистые фигурки.