Моя спина прижата к его груди, бедра к его бедрам. Мне жарко и холодно одновременно. Мы очень близко. Но здесь так мало места, что надо вжаться друг в друга еще сильнее.
Его рука плавно скользит вдоль моей талии, по животу, цепляя край топа и прорисовывая беззащитную полоску голой кожи кончиками пальцев. Чувствую, как еще более учащается его дыхание и биение сердца. Я не могу оттолкнуть его ладонь. Только она и годами выработанное чувство баланса удерживают меня от падения. Бросаю рассеянный взгляд на соседние крыши, ощетинившиеся антеннами и трубами как копьями.
Только не смотреть вниз.
Я не вижу где вторая рука Алекса, вдруг он толкнет ею меня в спину.
Еще один короткий шаг. Выдох.
Соскальзывая с моего пояса, его пальцы спускаются по бедру и найдя мою правую ладонь, он вновь разворачивает меня лицом к себе.
В этой максимально безопасной точке, парапет кажется шириной в целый зал.
Виск влево, баунс в колене.
- … благодарю небеса, что я жив... – насмехается над нами старина Френк, мурлыча свою песню из маленькой коробочки плеера.
Смолов вытягивает вверх левую руку, аккуратно проворачивая меня вокруг оси. Его тягучее исполненное заботой движение на миг усыпляет, так что, когда вдруг поворот под рукой превращается в спиральный и он опять крепко прижимает к себе, а затем заставляет отклониться назад – я абсолютно не готова снова столкнуться с бездной.
Рвано выдыхаю, вцепившись в его плечи и… да, черт побери, жалею, что из-за моего необдуманного выбора, тот кто должен вести ничего сейчас не видит.
- Смелее, я держу тебя, - глухо и нетерпеливо произносит он.
Мотаю головой.
Повиснуть у самого края, доверившись его обещаниям и лживым рукам?
Нет. нет, и еще раз нет.
Чуть отклоняюсь назад все еще истерично цепляясь за его предплечья. Мышцы под моими руками напряжены и на ощупь как камень, ниже локтя по обнаженной части руки струятся переплетения чуть вздувшихся вен. Кожа у него загорелая или он смуглый от природы. И да, он сильный, а еще безжалостный. Наклоняет меня все ниже и ниже.
- В этом твоя проблема, Ника. Ты не заканчиваешь движения.
- Больной, там же край.
- Так же, ты не доводишь их до конца и на паркете. У тебя они длятся столько сколько нужно что б показать их, и ни одной миллисекунды дольше, а именно в это время, именно в момент завершенности движения в нем возникает жизнь. У тебя ж они часто обрывисты и не рождаются одно из другого. За десятую долю секунды колибри взмахивает крыльями около 10 раз, человек успевает моргнуть. А луна с каждым годом движется на 2 миллисекунды медленнее, так как ее орбита расширяется и возможно когда-то это станет концом человечества.
Шумно выдыхаю, когда он поднимает меня и вновь ставит напротив.
- Закрой глаза. Танцуй внутренним чутьем. Знаешь, как обостряются все чувства: пространство, координация, ощущения партнера, - сжимает мои руки, наверно, что б я не могла вырваться.
- Каждый раз думаю, что есть предел сумасшествию, но ты удивляешь меня Смолов.
Самодовольно хмыкает, - И все-таки. Попробуй танцевать по-другому.
Он дает мне эту чертову долю секунды на раздумье, прежде чем вновь обхватить мою талию. Почему-то в голове опять проносится картинка из детства. Это была моя личная форма протеста - не заканчивать движение. Оставлять эту долю секунды себе. Вроде все делаю правильно и не к чему придраться, но все равно чего-то не хватало. Мама морщила лицо, но не могла найти чего именно. Как я могла об этом забыть. И как ему удалось выковырять эти воспоминания.
Не слишком ли их много на сегодня? Говорят, перед концом вся жизнь человека проносится как кадры в диафильме.
Закрываю глаза и прислушиваюсь к его руке на моей пояснице, лопатках, шее.
- Вот так, Ника, - играет со мной его голос, чувствуя изменения в моем теле.
- Мне страшно –хрипло шепчу.
Его дыхание и губы обжигают мой висок, - не бойся, маленькая, я все контролирую.
И я ненавижу себя за то, что начинаю ему верить.
Мы поднимаем сцепленные ладони вверх и развернувшись боком кладем руки на плечи друг другу. Расходимся медленно разрывая соединение. Шершавые подушечки его пальцев скользят по внутренней стороне моей руки вызывая россыпь мурашек. С закрытыми глазами, и правда все ощущается по-другому. Сердце колотится, разнося по телу адреналин и сопутствующие ему гормоны. Мои уши, руки, стопы стали моими глазами. Его тело моей трансверсальной осью.
Это и вправду магия.
Сближаемся, наши руки скрещены. Пружиня левой ногой, он отклоняется, формируя из своего тела диагональ и тянет меня на себя. Я ложусь бедром на его бедро, плечом на его грудь, голову кладу под его подбородок. Он пахнет легким едва уловимым парфюмом. Тонким и ненавязчивым. Или это запах чистой одежды, высохшей на ветру, немного салоном своего авто, а еще спрятанной в таинственном лесу загадкой. И мне его запах кажется приятным. Чувствую умиротворение. Все закончилось. Финальная точка. Мы не умерли.