Они со Смоловым пожимают друг другу руки, толкаются плечами, широко улыбаются и очевидно испытывают радость от встречи.
Во время непродолжительной беседы, из которой я узнаю, как отлично они время от времени здесь тусят, приносят меню и сервируют стол.
Нарочито долго вглядываюсь в представленные блюда, лениво листаю страницы, тяну с выбором, будто не могу определиться.
Голоден он значит, ну пусть потерпит. По всем правилам этикета, о которых я не сомневаюсь он осведомлен, заказ первой делает дама.
- Ну… - нетерпеливо постукивает изящными пальцами, доказывая, что моя маленькая, пусть глупая, месть, но все же удалась.
- Любишь это место? Тогда я, пожалуй, ничего не смогу здесь съесть. Зная, как ты развлекаешься, да еще и послушав про ваши оргии, опасаюсь из какого бедняги сделан этот истекающий кровью стейк. А посолено все, наверняка слезами девственниц.
- Как скажешь, сладкая, я тебя и не тороплю. Скоро начнется сегодняшняя орг… то есть вечеринка, а мне как раз поручено добыть девственницу.
Козел!
Больше я на его уловки не попадусь, но все равно мое лицо перекашивается.
- Мы не будем есть истекающих кровью стейков, если тебя это успокоит, - ухмыляется и делает знак официанту.
- А что закажешь? Сельдерей, брокколи, и печеные яблочки на сладкое? В Санта Барбаре показывали, любимое меню чинных американских домохозяек, - не могу перестать источать яд, хотя вообще-то мне это не свойственно.
Удивительно, как мы все время скатываемся с ним в этот пинг-понг.
Он щурится и тянется ближе через столик. Шепчет с видом заговорщика.
- Я из последних сил держусь, чтобы не наброситься как голодный дикарь на то, что сейчас хочу больше всего, - жадно смотрит на мой рот и я вспыхиваю.
Ищу какую-то острую реплику в ответ, но черная бездна в его глазах, поглощает все слова готовые сорваться с моих губ и все мысли…
Все-таки делаем заказ и сидим в ожидании, будто боги, взирающие с Олимпа на мир бренной городской суеты.
Где-то люди стоят в очередях на автобус, таскаются по рынку, прицениваясь и выискивая товар подешевле, забирают из ремонта залатаную обувь, и никогда…никогда не поднимутся на этот этаж, в это заведение.
- Я о тебе ничего не знаю, - желчь куда-то уходит из моего голоса, он звучит скорее грустно, начинаю чувствовать как накатывает усталость, - а недомолвки и таинственность вообще-то не прибавляют доверия. И я ужасно не люблю неизвестность, - ёжусь.
-Уже не боишься, что, узнав меня получше - могу понравиться? Даже более того , вдруг влюбишься, - ему похоже все еще смешно.
- И … - понижает голос до бархатных модуляций, которые ему хорошо удаются, - больше не сможешь сопротивляться в моих руках.
- Не буду сопротивляться, только если… прежде тебе придется меня убить, - почему-то смотрю на нож, которым этот гад орудует так же хирургически точно, как и ведет на паркете.
Мы сегодня не умерли, с Робертом все хорошо, еда здесь действительно вкусная, но почему я все никак не могу расслабиться?
- Как давно ты танцуешь? У кого тренировался? Почему уехал из Америки? Вообще-то у меня много вопросов.
Хмыкает, очевидно давая мне возможность определиться с главным.
- Для такого как ты найти партнершу вообще не проблема, только свистни. Чего ко мне прицепился?
- Хочу тебя, - просто отвечает он. И я не знаю, как реагировать.
Делаю вид, что не замечаю эту двусмысленность сквозящую в каждом его ответе, - Где раньше танцевал, почему все- таки переехал? Света говорила у тебя А класс. Сколько тебе лет?
- Да. У меня А класс, и к чемпионату мне будет уже девятнадцать, - сухо констатирует.
Я замолкаю, пытаясь осознать сказанное и не впасть в очередной шок.
Нет, но это же все меняет. Повышенная сложность. Другие требования к программе и исполнению. Я не подписывалась на такое.
- Что? – растерянно мямлю, - Хочешь сказать теперь я должна танцевать с тобой во второй молодежке? Но у меня только уровень В, и я совсем не готова.
Глава 10
В.З.
28 мая 2002 год
Телевизор в гостиной вещает, что-то очень важное. Не знаю папа спит или внимательно слушает. Похоже сегодня он опять не на работе.
Здорово если бы был тихий умиротворенный вечер выходного дня и мне тоже никуда не надо было идти.
Мы с папой, умостились бы на диване. Я прижималась бы к нему, он ласково поглаживал мои волосы, не отрываясь в то же время от экрана. Мы смотрели бы что-то нереально интересное и были бы счастливы вдвоем.
Мама на очередной деловой встрече.
Наша уютная квартирка была бы укутана тишиной и спокойствием. И можно было бы спрятаться от мира, злостно подкидывающего всевозможные проблемы и требующего их непременного решения.