Но мало ли чего я хочу.
Мне пора выходить, чтобы успеть на первую совместную с Алексом репетицию.
Спускаюсь по лестнице с нашего третьего этажа. Во дворе снежное поле из пушистых одуванчиков. Воздух пахнет бензиновыми лужами, переполненным мусоропроводом и скошенной где-то травой. Странное сочетание.
Такой же диссонанс и у меня в голове.
А еще так одиноко.
Мне совсем не с кем поделиться одолевающими меня мыслями. С Катей мы больше не общаемся. Женька все еще в больнице, да и дружбы у нас с ним теперь вряд ли выйдет. Он не простит мне перехода в Сонату, я же не прощу ему его выбора.
Сейчас я даже готова была бы терпеть дебильные шутки Роберта, в конце концов они отвлекают, но и его нет.
Для остальных в Сонате я по-прежнему чужая. Перебежчиков никто не любит и воспринимают скорее как шпионов и врагов.
Я и сама никак не могу привыкнуть к тому, что теперь собираюсь выступать за эту школу. Я предательница?! И наверно поэтому наказана.
Вот тебе Вероника Загорская, ты хотела результата? Более того подумывала о том, что достойна победы? Попробуй-ка, возьми ее теперь.
Мало мне подобных душевных терзаний, еще меня преследует страх что я не справлюсь.
Отмахиваюсь от него как от назойливой мухи, но он все равно противно жужжит в голове.
Я слабая, я ни на что не способна. Даже дать отпор, постоять за себя.
Я не смогла пробиться в региональных, я не смогла защитить своего партнера, я растеряла всех друзей, и даже не смогла уберечь свой первый поцелуй.
Кажется, все-таки я упала в бездну и теперь как сказочная Алиса ничего не могу сделать, просто лечу в ожидании столкновения с дном.
Никогда не чувствовала себя настолько беспомощной.
До начала репетиции еще около часа.
Бреду совершенно растерянная и не замечаю, как ноги несут меня мимо автобусной остановки, в сторону ДК и моей бывшей танцевальной школы. По пути, сворачиваю на Пушкинскую, поднимаюсь по ступеням в фотостудию.
Осознаю где я, только когда вижу радостное лицо Димки.
- Привет! – кивает он из-за стойки.
- Привет – шепчу я, слегка обалдев от своей невнимательности и безответственности.
К списку мои провалов, можно теперь добавить еще и аномальную рассеянность.
Чуть позже сидим с ним в соседнем дворе, на детской площадке. Димка качает меня на старенькой, видавшей разные времена, качели.
Пара карапузов толчется в песочнице. Их мамаши поглядывают в нашу сторону с таким неудовольствием, словно подозревают, что мы выжидаем момента, дабы покуситься на их куличи и совочки.
Димон, со мной за компанию, тоже устроил себе отгул и привел сюда, порассматривать фотки и место где они были сделаны.
-Видишь, какой цвет получается в это время суток. Золотой час называется.
Старенькая детская площадка на фото, подсвечена лучами восходящего солнца и имеет особую атмосферу. Новый день после Апокалипсиса.
Отличные у него фото и парень Димка хороший.
Лицо такое открытое, доброе. В золотисто карих глазах, танцуют солнечные зайчики, а не черти и улыбка искренняя- не то что у некоторых.
Смотрю на него так внимательно, словно впервые вижу или же наоборот - чувствую, что мы больше не встретимся.
Он удивленно сглатывает.
- Ник, случилось что-то? Странная ты, сегодня.
- Нормально, - прячу глаза, хотя испытываю острое желание рассказать ему обо всем что меня мучает.
Похоже Димка теперь мой единственный друг. Все что у меня осталось.
- Если проблемы какие, так ты делись. Я чем смогу… Зашопим все, заблюрим.
Улыбаюсь ему, - Спасибо, Дим. Я просто наверно устала. Соревнования, репетиции, итоговые в школе.
- Устала, так отдохни. Или вообще бросай. Зачем заниматься тем, что не приносит тебе радость?
Как на больную мозоль наступает.
- Это невозможно.
- Отчего же, - допытывается Димка.
- Ну потому что… и правда почему? Мама расстроится, но разве это не моя жизнь. Или я буду корить себя за трусость, сбежала испугавшись трудностей. Или мои танцевальные коллеги – будут презирать меня, или жалеть, что не лучше. Неудачница, что еще ей оставалось делать.
Все слишком сложно, - вздыхаю. Нет, все-таки и Димка не поймет.
-Эх, даже не представляю, что будет произнеси я эту фразу, - Мам, я бросаю … Брр, не хочу даже думать об этом.
- Ну тогда не думай, - вновь широко улыбается Дима, - пойдем пощелкаем.
Он и пару мыльниц с собой захватил. Мы часа два азартно выбираем ракурсы и углы, так что тревожные мысли выветриваются из моей головы.
Что такого? В конце концов скажу Светке, что плохо себя чувствовала. И даже не буду считать себя при этом виноватой. А мама? Надеюсь она об этом никогда не узнает.