- Нет, - тушуюсь, - Дима… он не танцует. Мы просто фотографировали вместе.
- Фотографировали? - анализирует новые вводные в уравнение, - в каком смысле?
Озадачен, словно должен все обо мне знать и почему-то задевает то, что он тоже мне не доверяет.
- Ну в смысле… я люблю фотографировать, когда есть время. Увлечение у меня такое.
Как мы вообще перешли к этому излиянию душ. Ведь я не собиралась ему ничего рассказывать о своей жизни вне танцев. Тем более о Димке. Ну вот как он всегда умудряется заставить меня делать то что я не собираюсь?
Заезжаем на площадь, перед зданием театра. Видны огни центрального входа и фонари подъездной аллеи. Они скучают в прерывистом нестройном ряду, словно нетерпеливые зрители у касс.
Самих зрителей, не видать.
Наверно все уже внутри.
Почти девятнадцать.
- И что теперь будем делать? - вырывается у меня.
- Хочешь предложить что-то более интересное чем балет? – он разворачивается, я тут же отстраняюсь.
- Я… я не в этом смысле, - как бы умиротворенно и спокойно он не выглядел, знаю, передо мной тигр, приготовившийся к прыжку, - я имею в виду получится ли из нас пара при таком уровне доверия? Нужно ведь нечто большее, чем просто умение синхронизироваться в танцевальных комбинациях.
- Бинго, - он поднимает руку и цепляет пальцами мои распущенные волосы.
- Не трогай меня.
Смотрит из-под полу опущенных ресниц как на неразумное дитя.
- Так точно не получится. Танцы - тактильный спорт. Это фотографу не обязательно тебя трогать. Он может хотеть тебя издалека.
- Димка просто мой знакомый. Не неси бред! Между нами нет ничего такого. И вообще разве мы не опаздываем? – начинаю взволнованно дергать ручку двери. Он что уже угрожает?
- Тем лучше для него. Потому что прикосновения к тебе обжигают, - доносится до меня его тихий голос прежде чем выскакиваю из машины.
Глава 11
В. З.
28 мая 2002 год.
Поднимаемся по ступеням.
Театр ослепляет ярким светом десятков больших и маленьких люстр.
Входим в полупустое фойе.
В уголке перед буфетом, трио пожилых любителей искусств увлеченно обсуждает репертуар летних театральных сезонов, словно забыв, что представление вот-вот начнется. Да и запоздавшая парочка влюбленных, держась за руки спешит к входу в партер. Дама, оправляя на ходу короткое сверкающее платье, кокетливо поглядывает то в зеркала на стенах, то на своего кавалера. От мраморного пола звонким эхом отскакивают перестуки ее высоких каблучков.
Предъявив билеты, Смолов берет меня за руку, сплетая наши пальцы.
Только сейчас замечаю, что он одет в рубашку и классические брюки. И ему конечно идет.
Со стороны возможно мы тоже кажемся влюбленной парой.
Этакие сдержанные отпрыски интеллигенции, явившиеся сюда, вместо того, чтобы как нормальная молодежь дергаться под попсу и целоваться в какой-нибудь подворотне.
Опускаю глаза, осторожно отнимая у него свою ладонь.
Мы не влюбленная пара. Я потерплю его только из-за чемпионата.
Словно в ответ слышу его глубокий вдох.
- Ника, Ника, что же ты делаешь со мной?
Смотрю на себя, а заодно и на него в зеркало.
Он закусывает уголок губы и щелочками глаз проходиться по мне с головы до ног и обратно. Усмехается, очевидно оценив и мой наряд.
- Что-то не так? – бросаю с вызовом,
Смеется над моим очередным маленьким бунтом.
- Напротив… - растягивает слова и от его низкого голоса вновь бегут мурашки по коже, - ты не понимаешь… какая ты красивая. И твое пуританское платье тем более это подчеркивает.
Я не хочу чувствовать, то что чувствую. Я сопротивляюсь этому. Отворачиваюсь, чтобы спрятать пылающие щеки и скрыть охватывающие меня ощущения.
Он более не усыпит мою бдительность.
Сжимаю пальцы в кулачки, но ногти слишком короткие чтобы уколоть кожу и задать телу другие импульсы.
Нет. Я больше не позволю ему поступать со мной как вздумается. Я не игрушка, а живой человек. Нам надо разобраться в наших отношениях прямо здесь и сейчас. Удивительно, но мне вдруг становится плевать как все это будет выглядеть со стороны. К тому же лучше урегулировать все вопросы до того, как Димка пострадает от моей нерешительности.
- Давай все-таки договоримся, - произношу спокойно, но со всей серьезностью.
- По-твоему сейчас самое время? - приподнимает бровь. И от его нескончаемой насмешки у меня начинают пылать еще и уши.
- Да, прямо сейчас. Я больше не хочу ходить по краю, - во мне просыпается смелость… или это называется безрассудство, - Не могу отрицать - ты отлично танцуешь. Даже верю, что у нас с тобой может получиться на паркете и, возможно, на чемпионате. Но вне танцев… прекрати это!