Трель последнего перед представлением звонка начинает судорожно предупреждать о том, что двери в зал вот-вот закроются.
Улыбочка медленно сползает с его самодовольного лица, в то время как я продолжаю.
- Вне паркета у нас с тобой может быть что-то, только если рак на горе свистнет. Понял?! Достаточно ясно или надобно разъяснить, вдруг ты не в полной мере владеешь русским языком. Это значит – НИ-КОГ-ДА!
Молчит. Руки в карманах брюк, голова чуть наклонена. Смотрит на меня с нечитаемым выражением.
- Больше не лезь ко мне. Андестенд? Держи свои грязные лапы и угрозы при себе или ищи другую партнершу! – теряю терпение и показательно разворачиваюсь в сторону выхода.
Его голос останавливает меня, - чего уж тут не андерстенд, - хмыкает, - хорошо, обещаю держать себя в руках и быть сегодня паинькой. Не трону и пальцем, даже если будешь лететь со ступеней в темном зале. А это с большой вероятностью случится так как свет через пару секунд погаснет.
- Это правило действует не только сегодня, - бурчу, но уже более миролюбиво, когда мы все-таки направляемся ко входу в зрительный зал.
- Да, я помню. Пока рак не свистнет.
И почему в его голосе мне снова слышится насмешка.
Я не была в оперном уже довольно таки давно.
В детстве мама частенько таскала меня с собой. А я научилась придумывать отмазки: задерживаюсь на репетиции, много уроков, не здоровится и все в таком роде.
Но сейчас, удобно расположившись в кресле, с удивлением понимаю, что мне нравится атмосфера, представление, музыка.
Возможно дело в том, что я подросла, или наконец обрела эстетический вкус, усиленно внедряемый в мое сознание с детства.
Мы с Алексом как опоздавшие сидим в последних рядах партера. Здесь почти никого нет и все хорошо видно так как не мешают ничьи головы.
Он знает этот спектакль и просит меня найти особенности стиля Джорджа Баланчина, которые отличают его от других балетмейстеров.
Я чувствую удовлетворение от того что основной наш вопрос закрыт и с легким сердцем включаюсь в эту шараду.
Руки танцовщиц в белых перчатках, кажутся такими беззащитно трогательными на фоне голубого занавеса, а их красные юбки, взлетая, колышутся подобно языкам пламени.
- Не уверенна, но, по-моему, что-то есть в развороте колен и стоп, интересные переходы и связки, а еще руки. Нет, кисти. Они… они не собраны как обычно… а видны все пальцы, похожи на распускающиеся бутоны цветов. Невероятно! – шепчу ему о своих наблюдениях.
-Умница!
Почему-то сердце начинает вновь усиленно стучать.
Стараюсь переключиться на аккорды исполняемого вальса. Мелодия виртуозно перетекает от скрипок к флейте, становится тоньше, дрожит готовая вот-вот прерваться. И…снова, взвивается вверх, нарастая звучностью и мощью.
Он чуть наклоняется ко мне.
- Обрати внимание на игру темпами – исполнители иногда намеренно опережают музыку, а иногда намеренно отстают. Еще одна особенность баланчиновского стиля.
- Откуда ты так хорошо в этом разбираешься?
- Был в моей жизни один важный человек помешанный на маэстро, - произносит он как-то по особенному.
И я чувствую легкий укол любопытства, но не решаюсь спросить был ли этот человек женщиной. Не мое дело и разве я сама не выставила границы между танцами и личной жизнью.
Продолжаю следить за спектаклем и музыкой, которая играет моими чувствами. Мне становится жарко.
Я не смотрю на Алекса, но, каким-то странным образом, понимаю, что…
Он трогает меня. Глазами.
И не к чему придраться – руки-то он держит при себе.
Поворачиваюсь.
Сидит откинувшись на спинку своего кресла, лениво привалившись на левый подлокотник. И лишь зрачки его поблескивают в полумраке как у кота.
-Прекрати.
- Что? Я ничего не делаю. - Шепчут его губы, а глаза насмехаются надо мной.
- Ты же обещал.
- Я не прикасался к тебе.
Хочу поспорить, но в зале раздается резкий странный звук, перекрывающий музыку и похожий на… свист?!
Артисты на сцене на мгновение теряются, в зале тоже происходит замешательство. Люди переговариваясь начинают вставать с мест и озираться. Некоторые смеются. Я поднимаю лицо в сторону верхнего балкона, который является источником прервавшего спектакль шума и обомлеваю.
На верхней галерее человек в костюме рака, машет огромными клешнями, перемежая это громким пищанием свистка.
31 мая 2002 год.
Валяемся, переводя дух, после изматывающей тренировки. Чемпионат совсем скоро, а времени у нас с Алексом очень мало, чтобы подтянуть меня до его уровня.