Парочка поворачивает ко мне улыбающиеся лица. Темные брови Смолова слегка приподнимаются, будто он удивлен и не ожидал меня увидеть.
Гад! Это ведь наша репетиция! Вот тебе и пришла пораньше!
Кристина кривит ярко красный рот, как объевшаяся вишней колхозница. И виснет на Алексе, словно он и есть то самое ягодное дерево.
Как это часто со мной бывает в эмоциональных порывах я начинаю мыслить аллегориями. Пытаюсь себя одернуть. Не понимаю, что меня так задело.
Музыкальная композиция завершается и в паузе Алекс непринужденно здоровается, словно ничего из ряда вон выходящего не происходит.
Я же набираю в рот песка или такой же кислой вишни, что и Кристина, и кое-как прошамкав «Хелоу», растерянно оглядываюсь.
- Я вроде не ошиблась залом, - цежу сквозь зубы.
Кристина, наконец отлипает от моего партнера, и я читаю в ее взгляде, что лучше бы я ошиблась или, вообще, провалилась куда-нибудь по дороге.
- Ладно я тогда пойду, спасибо, Алекс, - томно улыбаясь, она выплывает за дверь, испортив атмосферу в зале запахом своих цветочных духов.
- Что с лицом? - Смолов щелкает магнитофонными кнопками. Я же делаю вид, что не слышу, приступая к разминке и разогреву стоп.
- Я спросил тебя, что с настроением. Ника, - повышает он голос.
Злорадствую. Что не нравится, когда его же оружием…
Он включает музыку для разминки, и она тихо струится по залу. Когда «тишина» становится уже неприличной, поворачиваюсь к нему.
- У меня все хорошо. Просто пытаюсь вспомнить, когда в нашу программу добавилось танго втроем.
Сидит на своем излюбленном месте - гладком белом подоконнике. Отблески солнца окружают его фигуру, она темнеет в этом ореоле, и невозможно разглядеть черты лица. Но я чувствую его пристальный направленный на меня взгляд. Он опирается локтем на согнутую в колене ногу и проводит большим пальцем по губам очевидно пряча усмешку.
- Крис, просто просила помочь разобраться в движениях.
- А ты у нас уже тренером подрабатываешь? Решил - таки встать на путь самообеспечения? Но почему именно под нашу песню? – разворачиваюсь в профиль, отвожу локти назад, разминая спину.
- Ну уж какая была на диске. Знаешь, это даже интересно, – по голосу чувствую, как он лыбиться во все свои голливудские тридцать два, и понимаю, как глупо выдала себя с потрохами.
Он растягивает слова в своей привычной манере, и уже предвижу, что сейчас будет подвох.
- Если бы не наш договор, я бы решил, что ты ревнуешь.
Как же бесит.
Фыркаю, - еще чего!
Опускаю взгляд, в то время как он сосредоточенно сверлит во мне дыру.
Делаю вид, что абстрагируюсь и ухожу с головой в разминку, но все же улавливаю, как он встает и направляется ко мне.
Все еще не могу справиться с неровным взволнованным дыханием. От напряжения, с которым сжимаю зубы, начинает ныть подбородок.
- Никакого лицемерия, только искренность, помнишь Ника? Разве это были не твои условия? – проникновенно произносит он, встав рядом.
А он быстро схватывает. Вот же гадский гад!
Хорошо. Вот тебе правда, - Я подумала, вдруг опять теряю партнера. Но знаешь, кажется начинаю к этому привыкать. Правильно говорят – больно только в первый раз.
Ожидаю что он сейчас съязвит что-то про первый раз и про больно, но он молчит и щурится. Затем становится в позу, приглашая начать танцевать, а не болтать.
Репетиция у нас, однако, не клеится.
Как будто сглазили.
Я дерганная и нервная.
Он резок.
- Ника, мать твою, возьми уже себя в руки.
- Оставь в покое мою мать.
- А ты оставь уже в покое эту ногу при повороте. Вес должен быть вот здесь, видишь?
- Вижу! Но это дурацкий поворот! Как извернуться так, чтобы он был и неожиданным, и плавным одновременно? Ай! - слишком стремительно, на эмоциях выворачиваюсь и, спотыкаясь, падаю, вскрикнув от боли, прострелившей лодыжку.
- Твою ж… - Алекс быстро опускается рядом.
Боль скоро уходит, но сердце продолжает испуганно колотиться стоит мне взглянуть на свои ноги, точнее на его руки оглаживающие мои ноги. Большим пальцем он медленно очерчивает изгиб стопы, задерживается на щиколотке, прощупывая сустав и ахилл. Затем ведет ладонь вверх по икроножной мышце то легонько сдавливая ее, то заботливо поглаживая подушечками пальцев.
- Все хорошо. Уже не болит. Ничего серьезного, - поджимаю ногу, спеша избавиться от его рук.
- С утра твердишь, что все хорошо, но это ведь ложь, моя Ника, – силу его тихого, чуть охрипшего, голоса и изучающий взгляд мне с себя скинуть не удается.
Изо всех сил сопротивляюсь путанице, в которую он ввергает мои мысли и чувства, но он побеждает.
Я бурчу, - Только ленивый не намекнул о том, что она более подходящая тебе пара, а мне еще тянуться и тянуться. И поскольку ты у нас мистер неожиданные повороты, что я должна была подумать? Если же просто рассчитывал потешить свое самолюбие посмотрев, как мы с ней за тебя сцепимся, то даже не надейся. Я не опущусь так низко.