В Сонате сегодня удивительно тихо.
Берем ключи у, поначалу удивленно вздернувшего брови вахтера, потом он узнает нас.
Такое ощущение, что с тех пор как мы со Смоловым стали в пару я торчу в танцевальном зале 24/7.
Замшевая подошва на тренировочных туфлях Алекса приглушает звук его шагов, когда он движется ко мне.
- Давай поработаем с эмоциональными образами. Станцуем любовь, весь ее спектр, от нежности к страсти, потом эмоции равные по силе воздействия – ненависть, боль, битву.
- Лучше сосредоточимся на последних. Так как если мне придется изображать с тобой любовь, мы можем не попасть в следующий раунд, - спорю с ним чисто чтобы покапризничать в отместку за испорченный выходной.
В ответ на лице Смолова расцветает улыбка. Он застывает в опасной близости, гипнотизируя меня своим пытливым взглядом, - Если бы ты позволила, я бы научил тебя всем ее оттенкам.
На всякий случай отодвигаюсь подальше, смущенно отворачиваясь, и замечаю на подоконнике свою камеру. Беру ее в руки и навожу на Алекса как оружие, единственно доступное мне сейчас, чтобы противостоять ему.
- Ну, показывай! Изображай! Учи меня, артист!
Вхожу в раж, пятясь назад и непрерывно щелкая его лицо, недовольно перекосившееся от такого поворота.
Когда ему наконец удается отнять у меня камеру, я уже являюсь счастливой обладательницей двух десятков его портретов.
Руки чешутся поскорее проявить их.
Благо ярость его все же наигранна и гоняясь за мной, он любезно позволял снимать себя. Дурачась, мы деремся за фотоаппарат, и он прижимает меня к стене, пользуясь преимуществом в силе и весе.
- Поцелуй меня.
- Что? - моргаю ресницами как глупая кукла.
- Сама. Ну для того, чтоб прочувствовать роль. Не делай вид, что не услышала, - он собран, хоть и рвано дышит. Глаза его смотрят так, словно вынимают из меня душу.
- Прекрати, - шепчу непослушными губами и отворачиваюсь.
Он поднимает левую руку и касается стены рядом с моей щекой. Осторожно, кончиками пальцев ведет вниз по шероховатостям краски, вдоль моего лица и шеи, обрисовывая их контур, не прикасаясь ко мне, а лаская мою тень.
- Поцелуй меня. Пожалуйста. Сама.
- Нет! - упрямо выдыхаю, сражаясь с охватывающим меня волнением и слабостью в коленях, - нет, мы же договорились.
- Маленькая, злая, зеленоглазая ведьма. Разве не понимаешь, как мучаешь меня?
- Ты же обещал- издаю сдавленный писк.
Он отталкивается от стены и отходит, чтобы настроить музыку.
3 июня 2002 год.
Я не выспалась, так как пол ночи крутилась в кровати. Мысли о том, что происходит в моей голове, сердце и вообще в жизни не давали покоя.
Утром закономерно обнаруживаю темные круги под глазами и разбитость во всем теле.
В таком состоянии еду на тренировку. Чтобы еще более усугубить мои страдания, автобус подпрыгивает на каждой кочке, в салоне душно, рядом сидящий мужик воняет вчерашним перегаром, а где-то впереди визгливо ругаются столкнувшиеся на входе дамы.
Последнюю остановку решаю пройтись пешком, а в столовой умоляю буфетчицу спасти меня бодрящим кофе.
Как итог – опаздываю.
Весь день мы с Кристиной осыпаем друг друга стрелами ядовитых взглядов.
Она злорадно ухмыляется своими красными губами, когда Светка отчитывает меня за сегодняшние многочисленные недочеты, а лицо Алекса похоже на грозовую тучу.
В раздевалке эта коза специально задевает меня, - Ой, зайка, прости! Но ты и сама виновата. Не знаешь куда девать свои конечности, будь готова к тому что их оттопчут. Говорит это громко, копируя слащавый голос Светланы Анатольевны и ее подружки радостно хихикают.
- Признай, что не справляешься. Алексу уже надоело с тобой возиться. Если есть гордость лучше уйди и не занимай чужое место.
Злость, которая медленно варилась во мне с утра начинает закипать.
-Ты о себе? Бегаешь по чужим репетициям, тратишь чужое время.
- Думаешь мы просто танцевали. – она ухмыляется, - Он сравнивал нас.
По привычке пытаюсь делать вид, что меня не трогает ее мнение, лишь бы не ввязываться в конфликт, но сказанное все же задевает.
Маленький противный жучок сомнений скребется внутри своими мерзкими лапками: тебе не победить, ты никогда по-настоящему не была первой. Что ты вообще можешь? Без маминого участия, без поддержки Михалыча, без профессионализма Алекса. Утянешь вниз и его.
А если он выберет ее?
Или я облажаюсь, и он пожалеет, что не выбрал ее?
Он сказал что мучается со мной, а если он имел в виду совсем не то, о чем я было подумала и Кристина права.
Пульс начинает биться сильнее, неуверенность все еще держит за горло, но бурлящая кровь требует бросить ей вызов. Мной наверно овладевает безумие.