И ведь с самого начала понимала, что от таких как он лучше держаться подальше.
Он разрушит меня. Уже разрушил.
Он отнял у меня все. Даже сердце.
При встрече Алекс целомудренно целует меня в щечку, буднично спрашивая.
- Где была? Че такая грустная?
Но глаза его остро и дотошно сканируют, пытаясь, вспоров нутро, вытащить наружу все мои секреты.
Вручаю ему поздравления и сертификат на покупку костюмов в мамином магазине. Новая коммерческая фишка, которой моя родительница очень гордится. Знаю, что Алексу это совсем не нужно и подобный подарок выглядит скорее оскорбительно.
Но ничего не могу с собой поделать.
Мне тоже хочется уколоть его, сделать ему больно.
Вести себя как Катя.
Как Женя.
Наверно это заразно.
Весь вечер мы с Алексом изображаем, что все хорошо, все как обычно. Он больше ни о чем не спрашивает, смеется, шутит и будто не замечает моего задумчивого состояния.
Лишь изредка мне удается поймать злое удивление в уголочках его стремительно темнеющих в такие моменты глаз.
Чуть позже к нам присоединяются его друзья и становится действительно шумно.
- А ты значит и есть та самая… - плюхается напротив меня один из них, громкоголосый и рослый, и тыкая в нас с Алексом пальцами начинает рассказывать, - сидим мы, короче, никого не трогаем, и тут он, короче, пишет мне, такой. Свистеть умеешь? Как громко? Тогда клешни в зубы и гони в оперный.
Краснею от десятков взглядов и одного, обжигающего наиболее сильно.
- Я в… удивился, короче, - продолжает болтун, - Но что делать? Подкатываю такой уже в костюме, говорю кассирше мне весь балкон, тетка смотрит на меня подозрительно. А я ей, типа только с работы, а оперу жуть как люблю, не смогу уснуть если сегодня пропущу. Ну она и рада. Да хоть инопланетянам. Там все равно никого нет, а билеты неликвидные толкнуть сам бог велел.
Зачем он все это делает?
Надеюсь не он это сделал.
Версии одна удивительней другой роятся в моей голове.
Кусаю внутреннюю сторону щеки. Почти не чувствую боли, а только гадкий солоноватый вкус разочарования.
Ради спора?
А может кто-то из его родни или знакомых держит Сонату, и они хотят развалить школу Михалыча?
Может же такое быть?
В прошлом чемпионате наши взяли юниоров и вторую молодежную, а в первой совсем чуть-чуть до победы не хватило.
Почему именно я?
Знаю все техники и приемы Михалыча?!
Но у него итак была предательница Светка.
А теперь есть еще и перебежчица Вероника Загорская.
Глава 14
В. З.
21 июня 2002 год.
9. 45
Стройные ряды стульев, обиты красным бархатом. Почти двухметровые хрустальные люстры, свисают с потолка. Вдоль резных колоннад натянуты огромные афиши, на которых яркими буквами красуются надписи - «Мелодии и краски лета 2002», «Главное танцевальное шоу страны», «Самый драматичный турнир года» и прочее в таком же духе.
Сердца многих пар стучат в унисон, стоит им взглянуть на основного виновника торжества – его величество паркет, манящий своей таинственно мерцающей гладкой поверхностью.
И я тоже не могу оторвать от него глаз.
Только избранные, те кто решил связать свою жизнь с танцами имеют право коснуться его.
Я хочу этого, но почему-то чувствую себя обманщицей, которой не должно здесь быть.
Вдох. Выдох.
Одна или две пары обычно удостаиваются чести представлять свою школу, свой город.
Я та, кого выбрали.
Я могу это сделать.
Я должна это сделать.
Запах помещения постепенно уступает место запахам людской толпы все еще стекающейся тонкими говорливыми ручейками в этот большой выставочный зал.
Вновь прибывшие восхищаются оформлением, бывалые сравнивают с чемпионатами Европы и хваленным Блэкпулом.
Меня тоже все еще переполняет невиданный восторг, на время маскирующий привычное в таких случаях адское волнение.
В отличии от меня по лицу Алекса мало что можно прочитать. Он кажется собранным и спокойным, как всегда. И только очень внимательные, и хорошо изучившие его, могут отметить тонкие морщинки у переносицы и напряженно белеющие костяшки, когда он сжимает ладонь.
Я знаю, что он тоже взволнован.
Прошлые две недели кажется мы работали на пределе своих возможностей, проводя по 10 - 14 часов в зале. Почти каждый день выползая оттуда обессиленными с наступлением темноты. Мои ноги гудели от каблуков, его руки от поддержек, а наши головы от впихиваемых в нас наставлений. Светка кого только не приводила к нам – лучших из имеющихся в доступе тренеров и каждый, каждый старался наполнить нас своим многолетним опытом. Поэтому разбираться с какими-то там чувствами и подозрениями не было ни времени, ни сил.