- Если не соберешься, - доноситься до меня его тихий, леденящий кровь голос, - если не будешь готова и все испортишь… я убью тебя Ника, слышишь, я убью тебя.
Он смотрит так, словно отмеряет причитающееся на мою душу зло, а в глубине его глаз тем временем разверзается адская бездна.
А может все это дорисовывает мое воображение.
Конечно, привык брать только золото.
Вчера я узнала это.
Не приемлет проигрыша.
Я давно знаю это.
Шина Женькиного автомобиля…. Роберт….
Что еще мне предстоит узнать? На что еще он готов пойти, чтобы победить?
И Димка так и не позвонил.
Наверно мое лицо испуганно вытягивается.
- Знаешь в чем секрет успеха? – переходит Смолов на бархатистые обволакивающие ноты, поняв, что переборщил.
- В чем?
- На кону должно быть кое что поважнее блестящей медальки, что-то… чего ты желаешь настолько сильно, что кажется не можешь дышать, - выдерживает эффектную паузу, - у тебя есть то, чего ты хочешь больше всего на свете, Ника?
- Кхэ, - издаю нервный смешок. Каким же черт побери гипнотическим умеет быть его голос.
-Соберись, моя красавица, если выиграем - я исполню любое твое желание.
Почему-то не решаюсь спросить, что на кону у него самого.
Света и господин Ковальски напутствуют нас.
- Вы отлично смотритесь, превосходная физическая форма Алекса здорово контрастирует с твоим изяществом и гибкостью, Ника. Так что используйте это ваше преимущество по полной. Чувствуйте друг друга. Вдыхайте энергетику единства и контраста в каждый ваш танец. Будьте белым и черным, добром и злом, жизнью и смертью.
На первый взгляд пафосная речь наставников задевает глубинные струны в моей душе.
Любовь. Ненависть. Надежда. Отчаяние.
Противоречия раздирают меня изнутри.
Фух, скоро начало, мне надо отвлечься, привести себя в порядок.
Мама удивительно тиха сегодня. С подозрением смотрю на задумчивое, даже как будто рассеянное лицо. Неужели волнение настолько накрыло и ее? Проверяет целостность наших костюмов, пока я оглядываюсь вокруг.
Чтобы такое зацепить взглядом? Куда перенаправить свое внимание?
Суета, царящая здесь напоминает рынок, так же шумно, многолюдно. Толкаются. Запахи духов вступают в сражение с запахами лака и геля для волос Все волнуются. Шумят. Лишь один удивительный тип дремлет в углу прикрывшись буклетом.
Но цель у всех собравшихся сегодня одна - продать себя подороже на паркете.
Как сказал когда-то Смолов – мы стоим ровно столько, на что соглашаемся.
- Отлично сидит, просто прекрасно, - мама поворачивает меня вокруг оси, как заводную балерину в музыкальной шкатулке.
На что согласна я? И сколько, в конце концов, я стою?
Одна восьмая. Первый заход.
Звучит приглашение пар, и я понимаю, что скоро это узнаю.
Алекс протягивает свою теплую ладонь, и я берусь за нее с плохо контролируемой дрожью.
Он слегка кивает, подбадривая, и в тоже время взглядом приказывая собраться.
Голоса ведущих начинают окутывать паркет и окружающие помещения. Сердце заходится в груди, соревнуясь с звучащим в ушах ритмом крови.
Сейчас надо выкинуть из головы все что мне мешает.
Выкинуть бы саму эту голову.
«Что отличает наездницу лошади от танцевальной…» - всплывает в памяти его загадка.
Он прав, мне не нужна голова. Сейчас я просто продолжение его тела. Еще одна пара ног.
Все восемь дуэтов нашего захода выплывают на паркет и рассредоточиваются на нем.
Следую за Алексом. Он уверенно движется к судейской трибуне и останавливается аккурат напротив центра где сидит главный арбитр самого главного чемпионата страны – Эдуард Баршай.
Тот склоняет голову чуть набок и, смотрит на нас слишком внимательно.
Мурашки бегут по моей обнаженной спине и предплечьям, когда Алекс кружит меня в демонстрации партнерши. Голубое платье кажется сшитым из льдистых снежинок и неприятно холодит и покалывает кожу. Наверно я даже нервно ежусь.
Но тут же, с первыми аккордами мелодии, не теряя улыбки и изгиба спины, льну животом к Алексу, а он принимает в свои сильные объятья. Нежно прижимает к себе, словно чувствует, что мне нужно согреться, затем резко развернув в сторону, начинает вести по залу. Как он это делает. Похоже наши тела уже давно доверяют друг другу в отличии от нашего мозга. Смотрю на него, так долго как позволяют фигуры танца. Он само спокойствие и уверенность.
Мы кружимся, рисуем на паркете узор, выбираемый Алексом.
В конце медленного вальса он пылко прижимает меня к себе, виртуозно, ставя яркую точку в финале танца. И снова аккурат напротив судейской трибуны.