И, да! Иногда это очень больно.
Зато эффективно.
Как бы цинично это не звучало.
Ты стоишь перед выбором - либо сломаться, либо отрастить свои крылья.
Как я и ожидала, выставка проходит отлично. Общество все больше и больше тянется к прекрасному и это радует. В конце дня, цокая каблучками, прохожу по опустевшему выставочному залу, еще раз любуясь чужими и своими работами. Я часто снимаю птиц, они занимают особенное место в моем сердце, по понятным причинам.
И не менее особенное место в нем занимает этот портрет.
Юноша с черными как безлунная ночь глазами. Подхожу ближе, засматриваясь на крошечные золотые искорки, прячущиеся под длинными прямыми ресницами.
Начинаю считать его родинки.
Раз. Два. Где-то была еще одна. Ах, вот она! Три.
- Время отдавать долги, моя Ника, - звучит за спиной обволакивающий бархатистый тембр.
Будто земля разверзается под ногами от звуков этого голоса и я, покачнувшись от неожиданности, пытаюсь устоять на каблуках.
- Ты все еще должна мне желание.
Мне просто кажется.
Мне совсем не кажется.
Десять минут спустя сидим в кафе при арт галерее.
Здесь тоже уже почти никого не осталось. Среди этих «почти никого», к моему несчастью, задержавшиеся, как и я, декоратор Иришка и Анника - фотохудожница из Болгарии. Они, подмигивая мне, встают из-за дальнего столика, по дороге к выходу всем своим видом вопрошая где, вообще, я умудрилась срезать такого красавчика.
Закатываю глаза.
Прошел целый год, но все-таки, чтобы я там себе не придумала – мир остался прежним.
Кое-что в нем неизменно.
Харизма и чертова привлекательность Александра Смолова.
Мы непринужденно болтаем. Этакие приятели, воссоединившиеся после долгой разлуки.
Даже немного смеемся.
- Надо же, вот зачем мы таскались на Баланчина? – иронизирую, над тем, что раньше доставляло боль.
С виноватым видом он признает, - Да, это был своеобразный тест от моего тренера. Если человек, заметив особенности, восхищен – значит сможет действовать интуитивно и ярко, сложись обстоятельства нестандартно. Если же он возмущен, нарушением канонов – значит консервативен и зажат.
Прежде чем он продолжает, по лицу его пробегает тень сожаления. Не знаю ему жаль себя или того, что он сделал со мной. Во всяком случае, он пытается быть откровенным, как мы и договорились.
- Мистер Айсвендил был гением в танцах, богом для меня, но он становился все более и более ненасытным, а отец отказался спонсировать мое бесперспективное, как он считал, увлечение. Тогда Джошуа предпочел мне другого подопечного, побогаче и посговорчивей. А что б я не путался у них под ногами, и не выигрывал все награды, устроили подставу и закрыли доступ ко всем соревнованиям. Но он сам научил меня не сдаваться, и тогда…тогда я приехал сюда, на историческую родину, в Россию. Отсюда тоже можно пробиться в спорт мирового уровня.
- То есть вот так просто… приехал без денег, без связей, без плана действий?
- План конечно был. Я знал, кто будет главным судьей на чемпионате, - он видит, как я мрачнею, - В остальном, да! Приходилось вертеться, иногда, даже, раздавая флаера в костюмах кальмаров и устриц, иногда участвуя в не совсем законных мероприятиях. Но от опасного лучше было держаться подальше, что бы не отгрести. Проще всего удавалось поднять деньги в ночную смену, оголяя на сцене зад.
- Что? Нет! Не хочешь же ты сказать, что танцевал…
- Думаешь, я сам был в восторге. Поэтому мы со Светкой и решили открыть свою школу, и в идеале – сеть школ, но пока их раскрутишь, частенько приходилось крутиться самому. Это выматывало. Так что, знаешь ли, деньги доставались мне довольно таки тяжело.
- Смешно, значит в день твоего рождения мой сертификат на костюмы был кстати?
- Кстати, - впивается он в меня очередным пронзительным взглядом, - Что случилось тем вечером, Ника? Тон его меняется на неожиданно серьезный.
Я не сразу нахожусь что ответить.
Между нами повисает неловкое молчание, так как мы просматриваем и заново анализируем флешбэки.
- Узнала, о моем неприглядном статусе, поэтому переменилась ко мне?
- Господи, нет!
- Тогда что?
- Ты действительно хочешь, что б мы говорили об этом?
- Разве у нас не доверительная беседа, в ходе которой, мы раскрываем все карты? Из-за того, что ты только что узнала обо мне, следовало бы тебя убить или по меньшей мере похитить и держать взаперти.
Улыбаюсь.
- Знаешь, год назад, когда ты говорил подобное мне было не до смеха. И именно в этом причина.
- Правда боялась меня? – он играет бровями.
Киваю, – И сейчас боюсь. Ты ведь все тот же одержимый фанатик? Который не остановится ни перед чем ради своей цели.
- О, да! – широко скалится, - Разве плохо. Фанатики как раз и способны выигрывать. Вспомни себя. Как одержима и… прекрасна ты была в том танце.