Выражение лица Северуса говорило сильнее любых слов — он не скрывал своего отвращения.
— Да, Гарри. Я знаком с этим человеком лично. Мы учились в одно время с ним.
— И, похоже, сильно враждовали, — сделал однозначный вывод. — Чем он тебе досадил?
— Почему ты интересуешься? — пошёл в атаку Снейп. Предположения, которые он делал, ему совсем не нравились.
— Недавно довелось с ним пообщаться, — прямо ответил Гарри. — Если говорить с ним по-человечески и беспристрастно, он практически не опасен.
— Я задам лишь один вопрос, — обманчиво спокойно начал Снейп, и лишь по магическому всплеску Гарри понял, что отец разозлился. — Какого чёрта ты искал с ним встречи? Не вздумай говорить, что случайно с ним встретился, не поверю.
Будь Гарри младше — гнев отца заставил бы его выложить всю правду как на духу. Но он повзрослел и мог позволить себе сообщить только то, что можно — лишь часть правды:
— Поговаривали, что его видели неподалёку от Хогсмида. А у меня как раз кое-какие факты в голове не сходились. Вот я и решил разобраться. И ещё раз скажу, если говорить с ним по-человечески, он почти не опасен.
— И какие же факты не сходились в твоей голове, отчего ты решил встретиться с человеком, который, пусть и не убивал, но пробыл в Азкабане двенадцать лет, что не проходит бесследно?
— Хотя бы то, что он снуёт здесь вместо того, чтобы скрыться в самом глухом подполье. Меня интересовало то, что он, в некотором роде, мой дядя.
Этот факт невозможно было скрыть. Гарри — умный малый и быстро сложил два плюс два. Беллатрикс носила девичью фамилию Блэк, и Гарри прекрасно об этом знал. Но вот что ещё успел наплести паршивый пёс — оставалось тайной для Северуса. Также он понял, что сын не станет раскрывать подробности, если не открыться.
— Что ты хочешь услышать? — пошёл на уступки Северус и решил, что если раскрывать тайны своего прошлого — лучше с огневиски.
— Блэк ищет своего крестника, сына своих друзей — неких Поттеров. Джеймса и Лили, если точнее. Он счёл, что я — тот, кто ему нужен. Мне удалось его разубедить. Но проблема в том, что он не единственный человек, упоминающий Поттеров в похожем контексте. Ты с ним одного возраста, и вы вместе учились. Я хотел бы, чтобы ты рассказал, что всё это может значить.
Лицо отца всегда имело нездоровый цвет. Когда оно бывало бледным, когда желтоватым. Но после своих слов Гарри увидел неестественную бледность. Или же это блики огня с очками сыграли с его зрением злую шутку… В тот миг родитель как раз повернулся с бутылкой виски и на несколько секунд просто замер.
— Ты в порядке, пап? — с напряжением поинтересовался Гарри. Он предупреждал, что разговор неприятен, но… видимо, дела обстояли куда хуже, чем он предполагал.
— Нормально, — нагло соврал Северус. Прежде чем вернуться на место, он хлебнул прямо из горлышка и только после налил себе как положено. — Все зашло слишком далеко. Я не хотел рассказывать тебе правду. Надеялся, что ты узнаешь об этом чуть позже. Может, через три или четыре года…
— Я весь внимание, — ответил Гарри. Предчувствие говорило, что из-под земли сейчас начнут вырываться тайны, которые унесли в могилу с теми, кто их хранил. И, скорее всего, его жизнь никогда не станет той же, какой была.
— Прежде всего знай, я действительно твой отец, — начал с самого оптимального Северус, — зов крови не мог соврать. Джеймс Поттер, как утверждал Блэк и профессор Люпин, имеет к тебе отношение, но незначительное.
— Признаться, тут у меня вопросов как раз нет, — успокоил Гарри. — Я видел этого мужчину в голове Блэка и… если мы и похожи, то весьма отдалённо. И я помню тот ужасный вой в моей голове, когда в первый раз тебя увидел. Такое не забывается. А вот по поводу матери… — Гарри отвел взгляд и несильно прикусил нижнюю губу на внутренней стороне. — Стыдно признаться, но ему удалось закинуть зерно сомнения. Честно, я не задумывался об этом раньше, однако сейчас все больше начинаю думать… и некоторые вещи не сходятся…
— Это правда. Но знаешь, сын, — Северус взял небольшую паузу, чтобы сделать глоток, а затем продолжил, глядя на мальчика. — Семья — она не только по крови. Семьёй называют и тех людей, кто вырастил тебя. Рудольфус не является тебе никем по крови, и тем не менее, ты воспринимаешь его как родного дядю. К чему я веду… Беллатрикс — твоя мать. Та, что вырастила тебя, дала всю свою любовь и заботу, пусть в это и сложно порой поверить. Но твоей биологической матерью является Лили Поттер. Женщина, которую я любил.
Гарри ощутил, как всё, что его сбивало с толку, всё, что он не мог сформулировать, — вставало на место. Но ему требовалось немного времени, чтобы уложить важную информацию в голове.
— Значит, частично Блэк рассказал правду… Но как я оказался у мамы? Одно мне известно: Поттеры не подчинились Тёмному лорду, и за это были убиты. Во всяком случае, если верить Блэку. В целом, оно похоже на правду. И если это так, то… каким образом, пап?
— Я тоже так думал поначалу. Когда увидел мёртвую Лили и повешенного ублюдка Поттера, — уважения к умершему у Северуса не было никакого. Его враг со школьных времён так и остался ублюдком. А когда узнал, что Поттер желал убить маленького Гарри — Милорд не скрыл от него информацию — всерьёз задумался о том, чтобы обратиться к некромагии, оживить Поттера и заново убить. Он слишком легко отделался, убив себя через повешение. — Тёмный лорд не убивал никого из них. Лили… — Северус напрягся и с силой сжал стакан в руке. Говорить такое ребёнку очень непросто. Но он должен. — Это был несчастный случай. Она поднималась к тебе и посмотрела в глаза, в которых пробудился взгляд василиска.
Сердце мальчика ухнуло вниз. Услышав правду, он с силой закусил губу и зажмурился, чувствуя, как глаза начало щипать от слёз. Картина повторялась… в который раз. Совсем того не желая, он убил родную мать. Словно обращённый вампир, убивший близкого от нестерпимой жажды. А если вспомнить, сколько раз подверглись риску те, кто его вырастил…
— Пожалуй… меня стоило убить в младенчестве. Я чудовище… кто бы что ни говорил.
Отставив виски в сторону, Северус пересел к Гарри на подлокотник кресла, обнимая за плечи. Именно этого он боялся больше всего — увидеть, как ребёнок плачет и начинает испытывать ненависть к себе.
— Не тебя стоит винить. Вина лежит полностью на моих плечах. Именно я был однажды отравлен ядом василиска. Это передалось тебе по наследству.
— Быть не может! — опешил мальчик настолько, что даже слёзы прекратили катиться по щекам. — Как так получилось?!
— Недоглядел, — стал раскрывать всю правду, не стесняясь показывать свою слабость перед сыном, и чуть сжал плечо в знак поддержки. — Меня очень многие пытались убить, и очень часто с помощью опасных ядов, будто не зная, что я могу определить каждый и остановить, казалось бы, неминуемую смерть, если запасы имеются под рукой. В тот раз меня подвела банальная простуда. Не учуял. И флакончика со слезами феникса, что способны излечить любые раны, в тот день у меня не оказалось. Тогда я нашёл запасной вариант. Сыворотка Митридата и скелетник, настоянный на дубовой коре. Скелетник забетонировал органы, а сыворотка долгое время угнетала яд, — объясняя то, что случилось с ним несколько лет назад, Северус припоминал, что почти то же самое рассказывал Повелителю, перед тем как тот рассказал ему правду о сыне.
— Я даже не могу представить, насколько сильно ты рисковал, — Гарри побелел, ошарашенный рассказом. Это ли не признак того, что отец — гениальный зельевар, который сумел обойти смертельный яд и остаться в живых. — Но как это передалось мне? Я знаю, откуда берутся дети, но каким образом яд пробрался?
— Мой эксперимент закончился не так благополучно, как я мог рассчитывать. Организм не сразу поборол яд василиска. А самые уязвимые к осложнениям органы — сердце, лёгкие и детородный орган. Вот и делай вывод, сын.
На маггловедении Гарри довелось читать о такой вещи, как прививки. Магглы вводили себе ослабленные формы разных болезней, чтобы тело научилось бороться против них. Здесь похожая ситуация — введённый яд был подавлен и потому не убил. Организм изменился, а с ним и семя. А в теле Гарри это не только приросло к иммунитету, но и расцвело новыми возможностями.