— Простите, но когда мы начнём интервью? — поинтересовалась Флёр, больше всех переживая, но стараясь этого не показывать.
— Ох, ну разумеется, прямо сейчас! — воскликнула Скитер, всплеснув руками. — Как приятно быть причастной, как приятно беседовать с вами, избранными чемпионами! — затараторила она.
Гарри услышал, как Крам мысленно простонал: «Вот верещалка», и это позабавило.
— Сначала снимок для газеты, мисс Скиттер, — не согласился с её словами фотограф, в этот момент настраивающий свою камеру.
— Да, хорошо, только быстро, — нетерпеливо разрешила та, вынув невероятно длинное зелёное перо и блокнот. В каждом её резком движении и взгляде сквозило желание поскорее завалить участников вопросами.
Уж какие там вопросы будут, Гарри понял еще минуту назад… и продолжал понимать, пока не заблокировал поток мыслей репортёрши. Слушать её — себе дороже.
Фотограф стал расставлять участников в правильном положении, по нескольку раз переставляя, заставляя принять нужные позы, показать нужный взгляд — все нужное-идеальное! И раздражающее до ужаса! А уж эта вспышка! От неё начали болеть глаза. Настолько, что Гарри ощутил во рту горько-кислую жидкость, оказавшуюся ядом.
Психанув после двадцатой такой вспышки, он вышел из помещения и отправился в ближайший туалет, чтобы сцедить яд и отойти от «всполохов смерти». Вот уж что точно было не его, так это фотографироваться.
— Все в порядке? — спросил со скрытым беспокойством Виктор, как только Гарри вернулся обратно и сел рядом.
Фотограф уже обрабатывал сделанные снимки, а Скиттер увела Флёр подальше, решив первой взять интервью у неё.
— Глаза разболелись. Эти вспышки ужасны, — ответил Гарри. Будет сегодня отцу подарочек. Хорошо, хоть не начали выпирать клыки. С ними управляться гораздо сложнее. — Кто после Флёр?
— Мисс Скитер всё распределила за нас, — болгарин заметно нахмурился при упоминании репортёрши, которая положительных эмоций не вызвала ни у одного участника. — Тебя оставила напоследок.
Когда он это говорил, в голове промелькнуло что-то вроде сожаления в адрес Гарри, потому что он по себе знал, какими погаными порой могут быть интервью. Как известный спортсмен, он часто давал их — этим объяснялось его спокойствие.
Читать его мысли было занимательно. До тех пор, пока они не начинали улетать в сторону… Грейнджер. Гарри оказался неприятно удивлён тем, что Виктор, чистокровный маг, заинтересовался грязнокровкой. Что он в ней нашёл — вопрос на миллион.
Заблокировав ход мыслей Крама, Гарри развалился в кресле, принимая слишком вальяжную позу. Ожидать они могли и целый час, а сидеть как прилежный мальчик ему надоело. Аристократические манеры у него, увы, жутко страдали. Бросить ругаться, как обещал на втором курсе, едва ли получилось. Быть сдержанным также получалось не особо — школьные будни всегда проходили на эмоциях, а притворяться Гарри не любил. Хотя мог. Но честность гораздо полезнее. Жаль, что именно в этом году её невозможно мало.
— Что ж, моя очередь настала, — прервал его размышления Крам, с тяжёлым вздохом поднимаясь.
Гарри обратил внимание на выходящих волшебниц, одна из которых выглядела немного замученной, а вторая сияла, как новенький галеон, а её зачарованное перо всё не переставало что-то писать в блокноте. Можно лишь догадываться, какую информацию женщина смогла вытянуть из француженки. Та сразу же удалилась восвояси.
По-хорошему, Гарри тоже стоило уйти, от этого интервью не будет никакой пользы, скорее уж наоборот, но что-то заставляло его сидеть на месте и дожидаться своей очереди. Фотограф к тому времени ушёл, Гарри успел лишь услышать, как он прощался со Скиттер, обещая встретиться в редакции.
Удивительно, но Крам покинул комнату достаточно быстро. Видимо, помог опыт в таких вещах. Гарри услышал фырканье в голове Скитер о том, что Крам почти ничего ей не сказал. Ответы простые и дежурные, подробностей нет.
Самая яркая мысль «придётся самой сочинять» сильно напрягла Гарри. Вот в чём вся соль. Вот почему большинство статей, выходящих из-под пера Риты Скиттер, выходили скандальными — дамочка не скупилась добавлять отсебятины. Причём «добавлять» — мягко сказано.
Лестрейндж начал ещё больше разрываться между уйти и не доводить до греха, или же держать рамки приличия и остаться. Пожалуй, это была самая неожиданная дилемма в его жизни. И как поступить — он не понимал.
— Сюда, Гарри, — фамильярно обратилась к нему Скиттер, очаровательно улыбнувшись, точно акула под оболочкой дельфина.
Глубоко вдохнув, парень отправился за ней, борясь с желанием сразу вкатить предупредительный залп. Пришлось ограничиться настройкой серьги и сосредоточиться на том, что говорить. Точнее, на что можно отвечать, а на что нет.
— Итак, Гарри, — отведя парня подальше от чужих глаз, при этом нарушая личное пространство, Скиттер вошла в свою колею: — Для начала ответь, что именно сподвигло тебя попасть на Турнир трёх волшебников?
Как назло, места было настолько мало, что Гарри едва мог отодвинуться на более комфортное расстояние. Первый же вопрос в его сторону оказался простой и логичный. Но это пока… И ответ Гарри дал максимально простой:
— Хотел попробовать свои силы.
— Если источники достоверны, — продолжила Рита, почти перебив парня, и секунда не прошла, как тот договорил, — тебе нет семнадцати. Почему именно Турнир? Задания будут сложны и очень опасны, а твои соперники старше и куда более продвинуты в магии и силе. Не боишься?
По части продвинутости, Гарри отчасти мог поспорить, но не стал. К тому же, его набор заклинаний не совсем типичен. Но он явно меньше, чем у старшекурсников.
— Лёгкая нервозность, не более.
Говорить о том, что он совсем не боится — неправдоподобно и хвастливо.
— О, — опасно сверкнула глазами Скиттер и снова оскалилась, — у тебя наверняка есть какая-то хитроумная тактика?
— Об этом я с вами говорить не буду, — вежливо отрезал Гарри, зная, что не обязан рассказывать всего. А уж рассказывать такие секреты, как тактика, — и вовсе глупо. — И думаю, не я один.
— Конечно-конечно, — согласно покивала Рита и кинула мелкий взгляд на перо. — «Дополни», — мысленно дала приказ. — А что же твои родители? — вновь обратилась к парню. — Как они отреагировали на твое участие в Турнире? Гордятся тобой или же страдают?
— Полагаю, у них смешанные чувства, как и любых родителей в такой ситуации, — сухо ответил Гарри. Впрочем, отец именно так себя и вёл. А мама… Он ожидал от неё письмо, в котором наверняка будет очень много страха и гнева. Парень прервал ход своих мыслей и стал внимательнее наблюдать за тем, что пишет перо. У него был план — почитать после интервью. И если что-то ему не понравится, а ему не понравится, он сделает все, чтобы зачаровать перо, заставив то писать на самой Скиттер.
— Что-то ещё, мисс Скиттер? Боюсь, у меня много дел, а времени мало.
Гарри сразу дал понять, что не собирается устраивать долгие беседы, которые так нужны репортёрше, но та лишь сильнее загорелась и следующий ряд вопросов выдавала с невероятной скоростью. Даже со своими односложными предложениями Гарри еле успевал и невероятно сильно раздражался. Энергичность Скиттер, её улыбочки, скрежет пера — все выводило из себя.
— Знаете что? — перебил Гарри, обессилев терпеть бедлам, который происходил. Перебивать с его стороны очень некрасиво, он прекрасно это знал, но нервы сдали. Не говоря уж о том, что время поджимало. Ему требовалось срочно встретиться с отцом, чтобы обсудить защитные чары. — Ваши расспросы меня утомили, так что интервью на этом закончено.
— Как? Чт… ? — не успев даже договорить, Рита ошарашенно вылетела, глядя вслед быстро уходящему слизеринцу. — Мистер Лестрейндж! Это невежливо! Вернитесь!
Но возвращаться он не стал. Перо в любом случае добавило слишком много подробностей, которых никто не оглашал. Останься он — и негодного материла будет ещё больше. Пусть он прослывёт грубияном — плевать. Нервы дороже. Жаль только он забыл зачаровать перо, чтобы оно напало на свою же хозяйку. Но ничего. Успеется еще. Скиттер, к сожалению, не в последний раз заявилась сюда. Её раздражающую мордашку Гарри и другие участники ещё увидят.