— Мама, пожалуйста, приди в себя. Ты мне нужна здоровой, — успокаивал парень, стараясь не думать о том, как эти слова звучат со стороны. Но, как и в прошлый раз, ощущать страдания близких он не мог. — Мне сейчас надо отключиться. А ты, и вы все, — добавил он. — Пообещайте мне, что придёте в себя и не натворите глупостей.
— Насколько всё плохо? — хрипло спросила Белла, не отпуская руки сына, но смотря при этом на Северуса. И она не могла успокоиться, взять себя в руки. Сердце болело за сына.
— Давай я отдельно тебе расскажу, — мрачно предложил Северус севшим голосом. — Гарри в самом деле нужно полежать без сознания, чтобы исключить любые движения.
— Тогда давай, — решительно кивнула Беллатрикс, и прежде чем отпустить руку сына, склонилась над ним и оставила нежный долгий поцелуй на лбу. — Выздоравливай, мой дорогой. Люблю тебя.
— Я тоже люблю вас, — свой ответ Гарри посвятил всем близким, и они это знали.
Попрощавшись, Северус достал палочку и лично лишил сына сознания. Дыхание стало мерным, спокойным и тихим. К больному как раз шла мадам Помфри, вооружаясь шприцами и флаконами. Одного её взгляда хватило, чтобы все посторонние предпочли покинуть палату. Медсестру не пугало то, с кем она встретилась лицом к лицу. Никакие страшные легенды о родителях больного мальчика не заставили бы её отступить, отказываясь выполнять свои прямые обязанности.
Рудольфус подошёл к жене, что с беспокойством и болью смотрела на сына, приобнял за плечи и осторожно повёл за собой на выход из больничного крыла. У них ещё остались незаконченные дела. Сразу после того как навестили Гарри, убедившись лично, что смерть ему не грозит, они готовы были пойти на следующий, радикальный шаг — созвать попечительский совет.
Разубеждать Лестрейнджей Северус не собирался. Психу пора бы уже на покой, а старому директору — на пенсию.
— Пойдёте к Дамблдору или сразу домой и будете писать в совет? — поинтересовался Северус.
— Мы отправимся к Люциусу, — стал выкладывать начистоту Рудольфус, перед этим навешав чары против прослушки, а свободной рукой продолжал обнимать жену и ласково поглаживать по плечу. — Он поможет собрать весь совет и предпринять меры. Кроме того, мы обратимся в Министерство магии, чтобы рассмотрели дело Грюма. В лучшем случае — старого ублюдка ожидает Азкабан. В худшем…
— Я сама его прикончу, — договорила Белла, мрачная, словно туча, и страшная в тихом гневе.
— Нет, Белла, держи себя в руках, — как бы они не были злы, опрометчиво поступать нельзя. — Мы окажемся первыми среди подозреваемых. Мотив железный. А Грюма ещё будут считать погибшим героем. Запихать его, мракоборца, в Азкабан, где есть несколько наших, — будет куда страшнее.
— Белла за меня договорила, — чуть усмехнулся Рудольфус, а затем его взгляд и голос стали слишком серьёзны: — Убийство — крайний случай, если Грюм выйдет сухим из воды. Мы сможем устроить несчастный случай. И все же я соглашусь с тобой — куда жёстче будет ему гнить в тюрьме, в которую он засадил наших товарищей, и медленно сходить с ума.
— Хорошо. Я обработаю остальных деканов, чтобы они добавили несколько слов против Грюма. Заявления от тех, кто относится к одному факультету — будет попахивать подлогом, — это одна из немногих вещей, которые мог обеспечить Северус, при этом не оказавшись под подозрением.
— Ублюдок, посмевший искалечить моего сына, — зашипела ведьма, испытывая новый прилив ярости, невзирая на физическую и моральную усталость, — налегал в основном на слизеринцев, видя в них тёмных магов. Будет сложно найти помощь от других. И дети, которых он не трогал, здесь не помогут.
— Макгонагалл тоже была недовольна его манерой преподавания. Я её обработаю, — заверил Северус. Несмотря на вражду факультетов, Минерва имела качество, какое имел и Снейп — готовность вступиться за своих учеников. Умело надавив, они получат желаемое.
— Тогда займись этим прямо сейчас, — произнёс Рудольфус. — А мы отправляемся к Малфоям.
— Хорошо. Как раз посмотрю, как там остальные слизеринцы. Я даже не знаю, что там происходит, — вздохнул Северус. Испугавшись за сына, он уже не думал о своих студентах. Как и сорванном уроке. — Повелитель знает о случившемся? — спросил о не менее важном.
— Он отсутствует в Британии уже вторые сутки. Беспокоить его нельзя, ни в коем случае. Он занят важными переговорами. Это всё, что нам известно.
Этого Северус не знал. За учебными буднями и подготовками Гарри к испытаниям, он мало знал о внешней политике на текущий момент.
— Не хочется портить настроение милорду, — вздохнул Северус, но ничего другого не оставалось, придётся разбираться самим. — Хорошо, вы можете идти. И мне тоже пора.
— Будет лучше, если мы закончим до его возвращения, — перед отправкой ответила Беллатрикс, вернувшая себе небольшую долю спокойствия.
Рудольфус молча с ней согласился, после чего, кивнув Снейпу в знак прощания, трансгрессировал с женой в Малфой-менор. Хогвартс не выстоит после второго прихода Тёмного лорда.
========== Марволо узнает правду ==========
Начинать день без чтения утреннего выпуска Ежедневного пророка было мерзко. Но с этим приходилось мириться, потому как декабрьские ветра и снега сносили несчастных сов. От рассылки по адресу отеля, в котором проживал Марволо, пришлось отказаться.
Справляться с плохой погодой умел только Разбойник. Вспоминая о птице, Реддл не мог не подумать о Гарри, от которого давно не получал писем. Оно и понятно, подготовка к испытаниям наверняка отнимала много времени. Да и он сам в последнее время не имел возможности нормально отдохнуть. За месяц он не написал ни единой строчки. Уломать чёртову Австрию на сотрудничество оказалось донельзя сложным делом. И бесполезным. Для них было слишком важным прописаться в маггловскую экономику и получать от неё барыши, чем оказывать поддержку чистокровным в чужой стране.
Будучи дома, в своём имении, Марволо смог за долгое время расслабиться и прочесть всё, что пропустил. Первые несколько номеров были сухими, как кирпич. За неделю его отсутствия мало что изменилось в родной Британии, что с маггловской стороны, что с магической. Но, начиная с пятого выпуска, а за ним шестого, Марволо испытал новую вспышку раздражения, сразу после глубокого удивления.
«БЫВШИЙ МРАКОБОРЕЦ АЛАСТОР ГРЮМ ЗАКЛЮЧЕН В ТЮРЬМУ АЗКАБАН!», гласил заголовок пятого выпуска, а на снимке был изображен виновник, которого, дергающегося в ярости, вели из зала суда.
Немедленно найдя статью, тёмный маг начал читать:
«Сегодня закончился самый короткий и громкий процесс десятилетия. Уже имевший выговоры за превышения полномочий и мер безопасности, бывший мракоборец Аластор Грюм был осуждён за попытку убийства ученика — мистера Гарри Лестрейнджа, известного как самый юный Чемпион, избранный представлять школу в Турнире трёх волшебников. И хотя защита настаивала на «причинение тяжкого вреда здоровью», обвинение настояло на приговоре за попытку убийства ввиду того, что ученик выжил лишь необъяснимым чудом. Эпизоды непедагогичных нападок случались неоднократно и до этого, что стало отягчающим фактором для его приговора. Альбус Дамблдор, как директор школы, изо всех сил старался смягчить приговор, но не смог противостоять давлению родителей учеников. Мы следим за дальнейшим ходом событий».
Одна лишь фраза «убийство ученика — Гарри Лестрейнджа» что-то оборвала в душе тёмного волшебника, от чего он ощутил доселе неведомый ужас, холод и беспомощную ярость. И лишь сила воли заставила его читать дальше, а не отбросить газету, чтобы немедленно отправиться и выяснить, правда ли то, что пишут. Рациональное мышление также помогло прийти в себя. Случись такая беда на самом деле, Лестрейнджи и Снейп не молчали бы. Они предупредили бы сразу, невзирая на то, что Марволо занят важными переговорами в другой стране.