— Ты решил поохотиться? — поинтересовался Марволо, не без интереса наблюдая за переодеванием парня. В голову его могло прийти всё, что угодно. А предположение Реддл сделал одно из самых логических.
— Нет, послушать природу, — ответил Гарри и поделился планом. — В одной лавке мне попалась одна очень интересная книга «Змеиный воин». В основном, конечно, художественная, чтобы покупали больше, но писал маг, и явно знающий. Либо же списал с кого-то знающего. В любом случае там есть весьма интересные вещи, которые я хочу проверить.
— Что ж, отлично.
Сама идея выбраться на природу и отдохнуть вдали от цивилизации — казалась весьма неплохой. Но вот дорога их проходила… в молчании. Они просто шли в сторону тропического леса, вдыхая запах растений и цветов, что становился гуще по мере приближения.
— Красота, — вздохнул Гарри, усевшись прямо на земле около симпатичного дерева и в окружении растений. От поползновений разного рода насекомых, ядовитых тварей и опасных зверей, Марволо создал вокруг него защиту собственного творения. И на себя накинул, когда устроился рядом, перед этим трансфигурировав из камня дорожку для медитации.
Устроившись с комфортом, они стали очищать свои мысли и прислушиваться к природной энергии. Марволо особенно сильно нуждался в отдыхе на природе, где восполнил бы свои силы. Гарри же собирался пробудить в себе усиленное чутьё, на случай если оно есть. Всё же он не полностью змей. Чего-то могло и не быть. И это нормально. Но лишним точно не будет.
***
На протяжении двух часов они сидели в молчании, полностью слившись с природой. Если Марволо и хотел в процессе узнать точный план Гарри, начав медитацию, он позабыл об этом. А когда закончил, понял, что Гарри все ещё погружен глубоко в себя. Дорожку для медитаций Марволо трансфигурировал в матрас. А через несколько минут погрузился в оздоровительный сон, которым пренебрегал на протяжении двух дней, позволяя себе два-три часа дрёмы в связи с важными делами.
Когда же он проснулся — обнаружил крестника, баюкающего в руках змеиное яичко. И на этом сюрприз не заканчивался. Реддл увидел рисунок змеи на раздетом по пояс крестнике. Кобра, агрессивно раскрывшая капюшон и скалящая зубы, была изображена на груди, а её кольца отобразились на рёбрах, по всей левой стороне торса.
— О, ты проснулся?
— Что ты пробудил? — первое же, что спросил Марволо, сильно хмурясь и принимая сидячую позу. Магия, оставляющая следы на теле, никогда не несла безобидные вещи. Она обладала мощью и опасностью, сравнимой с тёмной магией.
— Ничего, — нахмурился Гарри, а после до него дошло и он засмеялся. — Марволо, это рисунок. Приглядись, он ещё чуть влажный. Как тебе? Что скажешь? Как по мне — шикарно!
— Если не магия оставила свой след, — подозрения не исчезли, мужчина так и продолжал с недовольством смотреть на изображение кобры, — то что тебя разрисовало? И что это за яйцо в твоих руках?
— Разрисовала меня одна миловидная художница, собиравшая травы неподалёку. Я ей заплатил за работу. Краска будет держаться около двух недель. Я даже обнюхал её, травяная и безвредная.
Поразило мужчину не то, что какая-то девчонка решила разрисовать крестника, а то, что он это дело проспал. Он не слышал чужих шагов, не слышал их разговора, а работа явно не могла проходить в тишине. Позволил себе чудовищную неосторожность. А если бы заранее не наложил защиту на себя и Гарри — что тогда бы произошло?
Ничего не говоря, он поднялся, вернул матрасу его изначальный вид, и уже дорожку сжёг.
— Что за яйцо? — повторил вопрос, так и не услышав ответ.
— Это… знаешь, пока она рисовала, мы молчали, чтобы тебя не будить, и я вдруг услышал невнятный шёпот. Под деревом, позади нас я нашёл гнездо. Змеиное. В нём было вот это яйцо, единственное целое. Мангусты гнездо разорили, а змей-родителей загрызли. Я не мог не взять его. Давно себе змейку хочу, — закончив объяснения, Гарри с улыбкой погладил яйцо. Именно оттуда он услышал тихий невнятный шёпот.
Ситуация напомнила сказку про Рики-Тики и Нагайну. Как мангуст, главный герой истории, храбро противостоял змеям, что населяли сад. Кобры были показаны воплощением зла. Тогда как в жизни все может быть наоборот. Марволо посмотрел ещё раз на яйцо в руках крестника и обошёл дерево, чтобы разглядеть некогда змеиное гнездо. И верно, останки говорили о том, что королевские кобры ждали пополнение. Их тела уже начали подсыхать. Яичные скорлупки, с невылупившимися змеёнышами, вызывали жалость при взгляде на них. Яичку в руках Гарри сильно повезло. Возможно, в момент борьбы за гнездо, его отбросило.
— Если будет самка, — заговорил тёмный маг, как только оценил масштаб разрушения, — назови Нагайной. Если самец — Наг.
— Хорошо, — согласился парень, отметив, что злость крёстного почти сошла. — Признаться, я не мог определиться с именем. А почему именно Нагайна и Наг?
— Ты читал сказку про мангуста Рики-Тики?
Удивление парня было слишком явным. Уж что-то о сказках от крёстного он не ожидал услышать. Мама, конечно, читала их множество в детстве, но про Мангуста он никогда не слышал. Ответом послужило отрицательное качание головой.
— Вернёмся домой — дам тебе книгу, почитаешь. И ещё, — добавил Марволо, помогая Гарри подняться. — Эту сказку я читал, будучи ребенком. Она магловская.
— А, тогда понятно, почему я её не знаю. Ну, посмотрим, какие сказки ты читал в детстве. Мне даже любопытно стало.
— Ещё бы, — усмехнулся Марволо, подбирая водолазку, которую Гарри скинул с себя, и которую не скоро теперь наденет.
О том, что парень жаждет узнать о нём как можно больше — не удивляет нисколько. Только делился с ним Реддл крупицами. А всё потому, что не любил рассказывать о том, кем был. Его детство ужасно. И только светлая, почти солнечная, улыбка крестника не давала вспоминать о кошмарах прошлого.
Пора было возвращаться в номер. Гарри без страха взял крёстного за руку и слегка потянул за собой.
— Уже темнеет. Пойдём?
— Да, я вижу, — сжав в ответ ладонь парня, Марволо наложил на него и себя согревающие чары. — Идём.
========== Начало пятого курса ==========
Благодаря своей заботе, парень получил чешуйчатого питомца уже через два дня. Нагайна. Умильная девочка полюбила обвиваться вокруг руки парня, как браслет Марволо, который тот до сих пор носил, только живой.
Гарри ощутил себя почти отцом. Диковато, но приятно. Нагайна ещё плохо разговаривала, напоминая Хвосторогу, с небогатым словарным запасом, но для змейки, которой всего несколько дней, это простительно. К Марволо Нагайна так же проявила сильную симпатию, учуяв в нём «своего», говорящего.
Когда они вернулись домой, Гарри представил её родным, не переставая думать о словах крёстного, сказанных перед прощанием:
— В будущем она может стать твоим фамильяром.
Беллатрикс схватилась за голову, когда увидела нового питомца. Когда Гарри был маленьким ребёнком, она боялась, что тот будет окружать себя целым сборищем змей. Со временем этот страх прошёл. И вот, он дал о себе знать! Впрочем, запретить животное у неё бы не повернулся язык. Но потребовать дрессировки она могла, чтобы змея не была такой же несносной, как Разбойник, норовящий укусить всех, кроме хозяина, и уже почивший Дятел, что не отличался кротким нравом.
В тот день Гарри дал слово, положа руку на сердце (которую обвила Нагайна), что она будет самой послушной очаровательной змейкой и своих никогда не тронет.
А буквально через неделю случилось чудо. И это чудо Гарри видел по трём причинам. Первое, Нагайна самочка. Второе, она не пернатая. Третье, дело в ответственной дрессуре. Та стала послушной и тихой питомицей в доме, она научилась хорошо разговаривать, и теперь Гарри вечерами вёл с ней беседы, если было скучно и хотелось поболтать на парселтанге, но главный плюс заключался в том, что к Беллатрикс она стала питать слабость. И та отвечала ей полной взаимностью. Наги, похоже, воспринимала её кем-то вроде бабушки, и поэтому с удовольствием сворачивалась на ней, как чешуйчатая горжетка, чем весьма смешила хозяина.