— … В следующей раз тебе это не сойдёт с рук, понял?
— Если Долгопупсу не хватило сил отразить честную атаку — это его проблемы, а не мои, Грейнджер, — со сдерживаемым раздражением ответил Лестрейндж. — Мне казалось, у тебя достаточно ума, чтобы это понимать. Но, похоже, я ошибся. Идём, — махнул своим.
— Ты использовал тёмное заклинание! — вслед ему прокричал Рон. — Мы изучаем, как от них защищаться, а не как использовать!
— Обычное разрезающее, как для растений, — несчастно простонал Лестрейндж, проходя мимо Невилла со своей компанией и не обращая на него никакого внимания, нарочно. — Какой же олух, Мерлин. Ладно бы Долгопупс начал возмущаться — я бы ещё понял и пригласил на дуэль посерьёзнее, но это подобие волшебника?! Получше ничего не нашлось?
— Рыжему вообще дать по лицу надо! — прорычал Крэбб, потирая кулаки.
— Можно было бы. Но нет, лучше не стоит, — ответил Лестрейндж. Его слова уходили вместе с ним всё дальше и дальше.
Последнее, что Невилл расслышал: «Пусть тявкает, пока может».
— Ну и чего вы добивались? — спросил он уже у своих друзей, гася в себе раздражение. Не хотел идти на провокацию, а Лестрейндж только это и демонстрировал, полагая, должно быть, что все гриффиндорцы готовы наброситься на тех, кто их или близких оскорбляют. — Хотели, чтобы случилась дуэль вне занятий?
— Невилл! — тут же подлетел к нему Рон, а следом и Гермиона. — Мы переживали. Сильно он тебя. Наверняка тёмное заклинание использовал, змеёныш!
— Нет, это было обычное, режущее, — с неохотой отметил Долгопупс, имея однажды опыт с подобным. Спасибо Аластору Грюму, испытал тот на нём очень много заклинаний, разве что тёмные не использовал.
Гермиона тихо фыркнула, после чего авторитетно заметила:
— На самом деле, ты мог победить Лестрейнджа. У тебя были все шансы. Жаль, что щит подвел. Однако, он был сильнее.
— Это была моя ошибка, — признал парень, хмуро глядя в ту сторону, где проходили проклятые змеи, — я не имел до этого возможности биться с Лестрейнджем. Но теперь я знаю его стиль. В следующей раз буду осторожнее. Пойдемте, через двадцать минут начнется урок Астрономии.
Занятие, которое они будут делить с пуффендуйцами, в чем безусловный плюс. С ними на порядок спокойнее.
Уходя все дальше от кабинета ЗоТИ, Невилл не сдержал тихого вздоха, осторожно касаясь перебинтованной руки. Первый же учебный день начался, что называется, за упокой. Конечно, он не был отменным дуэлянтом, особенно по сравнению с Грюмом, который взгрел Лестрейнджа, словно котёнка, но всё-таки проиграть после упорных тренировок и пережитых страданий, буквально лепя из себя другого человека, более уверенного и сильного, было обидно. Подвёл щит. Всего одна деталь.
— Всё будет хорошо, — ободряюще улыбнулась Гермиона, заметив, какие парни шли угрюмые, и взяла обоих под руки, чем изрядно удивила. Этот жест был необычным и… очень милым. Невольно вызывало улыбку.
Вот уж в чём Невилл не сомневался, так это в своих друзьях. Они никогда не смеялись над ним на младших курсах, когда он был неуклюжим и круглым, как медведь. И их не сожрала зависть, когда они узнали о его предназначении. Они — одни из тех, кому он мог безоговорочно верить, посвящать в свои планы и, если понадобится, отдать свою жизнь, только бы они были невредимы. Но, конечно, надеялся, что до этого никогда не дойдет. И вообще не дойдет до страшной войны, в которой могут погибнуть тысячи невинных людей.
Порой он думал, что было бы лучше вызвать Тёмного лорда на дуэль и одолеть его в честном поединке, один на один. Настолько, насколько может быть честен поединок с ним. Чтобы не проливать ничью кровь, кроме его и своей, если на то пойдёт.
Разумеется, это возможно только после обучения всему, что могут преподать родители и Дамблдор.
И, конечно, было бы хорошо покончить с отродьем Волан-де-Морта, который будет сеять зло вместе с отцом, или за отца. Но не раньше, чем будет покончено с Тёмным лордом. Мстя за своего сына, он заставит любого, хоть как-то причастного к Ордену, захлебнуться в собственной крови.
========== Урок зельеварения и безопасность для Нагайны ==========
— Грейнджер вроде умная, но такая дура, — не успокаивался Малфой. Стычка, произошедшая буквально пять минут назад с гриффиндорцами, его никак не хотела отпускать. Не понимал он этих тупиц. — И Уизли туда же. Тёмные заклинания, — спародировал убогого рыжего. — Каким надо быть идиотом, чтобы перепутать обычное режущее с тёмным заклинанием?
— Если бы оно разрезало одежду, а не руку до крови, тогда было бы похоже, — усмехнулся Забини. — Вывести обычным режущим заклинанием из строя, выглядело бы ещё забавнее.
— Надо было в самом деле ударить. Хотя бы рыжему, — влез Винсент, а Грегори согласно кивнул. Оба всё ещё занимались боксом, использовать кулаки для них почти профессиональная привычка.
Лестрейндж в разговоре не участвовал. Он сопоставлял увиденное. Если бы профессор Скортезе разрешил использовать чуть больший набор заклинаний, Гарри бы лучше отметил плюсы и минусы своего противника. То, что оба показали друг другу — оказалось довольно скудным. Но не отметить натаскивание Гарри не мог. Почерк и тактика ощущались. Щит Долгопупса вышел сильнее, а пал по причине большого количества нагрузки. Обеспечить такую же в адрес Гарри, Долгопупс не смог — опыта не хватало. Дело это наживное, так что расслабляться не следовало.
Думать о дуэли с Избранным Гарри перестал, когда начался урок зельеварения. В Большом зале он не смог как следует разглядеть их нового профессора по зельям, но на самом занятии — возможность идеальная. Совершенная противоположность отца. Полненький старичок, небольшого роста и с радостной улыбкой всех встречающий:
— Доброе утро, класс! Как же давно, очень давно это было. Гляжу я на вас и вижу знакомые лица! — глаза профессора горели от восторга. Его явно охватило чувство ностальгии. — Когда-то давно я обучал ваших родителей, ваших бабушек и дедушек. Вижу-вижу, насколько вы похожи. Мистер Ногсбери, мисс Паркинсон, мистер Малфой, мисс Олисс, мистер Забини…
Кого только Слизнорт не перечислил. Дети сидели и не знали, что предпринять, как вообще реагировать. Кажется, старик действительно помнил абсолютно всех родных сегодняшних учащихся.
Гарри, сидя в паре с Ноттом, сгорал от любопытства. Скажет ли профессор хоть что-то о нём. Узнает по лицу, чей он сын? В голове профессора всплывали лица тех родителей, кого он и перечислял. Всего на миг, но Гарри успевал увидеть. Ему было слишком интересно, чтобы отказаться от соблазна «услышать», «узнать» чуть больше. Самую малость. И вот, когда взгляд Слизнорта остановился на нём, Гарри увидел слишком яркий кадр, в котором зафиксировался крёстный, будучи ещё студентом. На том же самом месте, где он сейчас сидит! В голове профессора пошло явное сравнение.
— Мистер… Реддл?
Незнакомая фамилия привлекла внимания всех. Слизеринцы и те не были в курсе, как звали в прошлом Тёмного Лорда. И как когтевранцы, они заинтересовались тем, почему новый профессор назвал их звезду-Лестрейнджа Реддлом.
— Простите, профессор, но моя фамилия Лестрейндж, — уточнил Гарри, сумев сохранить лицо. И помогли отнюдь не тёмные очки.
Его сравнивали с Марволо довольно часто, и верили, что он сын Тёмного лорда, даже больше, чем в то, что он сын Рудольфуса. Тот же Поттер якобы являлся его отцом. Только вот о настоящем родителе никто не говорил.
И все равно Гарри удивился, услышав фамилию Марволо.
— Лестрейндж? — переспросил профессор, прибывая в неверии, но очень быстро пришёл в себя, чтобы не волновать класс. — Да, конечно-конечно. Вы сын… Рудольфуса, так? Или же Рабастана?
Последнего имени Гарри совсем не знал. Ни мама, ни дядя ни разу не упоминали его. А значит — они нарочно скрывали от него ещё одного дядю. За одну только минуту всплыл родственник.
Отвечая на вопрос, он выдал не то, что думали многие. В качестве отца он отметил именно Рудольфуса, спровоцировав в головах соучеников смешки. Слизеринцы поняли, что он врёт специально. А вот когтевранцы начали думать, что он врал на протяжении долгого времени. На что Гарри плевать хотел. Не им судить. На мнение общественное, по большему счету, ему откровенно начхать.