Антон сделал слабую попытку перенести обсуждение хотя бы на следующее заседание, ведь и так дел по горло, но быстро понял, что разговора не избежать.
– Мы не можем себе позволить содержать детей, стариков и больных. Последних разве что тех, кто работал на команду и получил травму при исполнении обязанностей или ранение в бою.
– У нас же продуктов будет на год! Мы успеем вывезти товары и из других магазинов. Мы даже свой район не до конца обследовали! – размечталась Маша.
– Слышали, что женщина говорит, – сурово обратился Антон к военным, – мы свой район ещё не обследовали! Так сформируйте небольшую штурм-группу и снарядите несколько газелей с грузчиками и вычистите каждое нежилое здание. Митька и не смотри так, это же и тебе на руку – не будет у нас, чем поживиться, никто и не сунется – тебе в охране возни меньше, – закончил Антон, поначалу обрадовавшись, что так удачно перевёл тему, но его прервала до того молчавшая Нарине:
– Дети – это наше будущее!
– Будущее? – вспылил Антон, – а ты, я смотрю, долго жить собралась. Мы тут даже на месяц не загадываем, а ты уж размечталась ребёнка вырастить половозрелого! – Антон от возмущения сел, он не хотел скандала, но нехватка сна, всё же, сказалась на нервах.
– Давайте так, – вступил в разговор Василий, – уверен, что сейчас Антон прав, но если мы осуществим задуманное и не погибнем, то получится, что всё то время, которое мы потратили на выживание, но отказали себе в детях – в перспективе развития будет упущено, но и брать детей сейчас – безумный риск. Потому предлагаю так: у меня есть программа по соотнесению ресурсов и демографии, я попробую сделать различные прогнозы, вывести вероятности и о результатах сообщу дней через несколько. Сами понимаете, задача не первоочередная, потому займусь лишь в свободное время, – развёл он руками.
– Договорились! На этом предлагаю закончить. Все за дело!
Разошлись, но в коридоре Василий догнал Антона:
– Разговор есть!
– Давай, – тут же согласился Антон, очень уж серьёзный вид имел его приятель.
Они зашли в серверную. Василий плотно закрыл дверь, приглушил свет и включил компьютер:
– Смотри! – сказал он с ещё более серьёзной интонацией.
Антон тщетно пытался рассмотреть какие-то тени на фоне серых стен многоэтажек в сумерки.
– Ты моё зрение решил проверить? – не выдержал он, натирая и без того красные от недосыпа глаза.
– Ничего странного не видишь?
– Я вообще ничего не вижу, – Антон стал раздражаться.
– Давай с начала, – уверенно сказал Василий и поставил запись заново, – видишь, тень по стене ползёт?
– Ну, может машина проехала, не совсем же все вымерли, мы ж на улицах людей не стреляем просто так, – сказал Антон, не понимая, к чему клонит разработчик, но подумал и добавил, – во всяком случае, пока мы не агрессивные.
– Нет, я проверял, эта тень не могла быть ни от какого предмета – ни от машины, ни от фонарика, ни от летательного аппарата.
И вдруг Антон вспомнил ту тень, что закрыла на долю секунды окно, после чего сразу завыла сирена, вспомнил ту жуткую сцену первого убийства, как скользило по крови молоко, с трудом смешиваясь. Ему сначала показалось, что его религиозная часть подсознания посылает сигналы, намекая, что он собирается совершить грех, потом он думал, что это просто помутнение от сильного эмоционального напряжения – всё-таки первый раз убить невиновного – шутка ли?! Потом он пришёл к выводу, что тень могла быть от чего угодно, и это его успокоило, он забыл про то видение.
Сейчас же, когда Василий так серьёзно рассказывал, что только при беглом просмотре видео можно спутать затемнение с тенью от чего-то, а на самом деле это что-то плотное, потому что не пропускает свет – это раз, и два – оно двигается нелинейно и вопреки законам физики, и если на неё падает свет, то тень, как обычно бывает, не рассеивается, а как бы перетекает и сгущается в той её части, куда свет не падает.
– И ещё одно, – в этом месте рассказа Василий понизил голос, глаза его сверкали, – я проверил утром то место, где была замечена эта тень, там такие же повреждения, как и везде. Именно те, точечные, как будто лобзиком выпиленные, даже внутри стены, то есть, эта хрень как-то внутри стены делает надрезы, и конструкция рушится, но рушится так, как будто так задумано, без хаоса. Эта тварь понимает, что делает.
– Не вздумай никому рассказать, – со сталью в голосе напутствовал Антон, – никаких бесплотных тварей и тем более теорий заговора или нового оружия! У нас сейчас враг – два в одном, так сказать, – плоть и кровь, выраженные в физической силе, и устоявшаяся мораль. Вот борьбой с ними я и занимаюсь! Всё! Отстань! – Антон резко встал и вышел, но через несколько секунд дверь в серверную опять открылась, и Василий услышал спокойный голос начальника: