– Но если что будет, мне первому! Хорошо? И следи там, не упускай протечки данных, – и дверь опять захлопнулась.
К вечеру второго дня их разрастающейся группой было сделано невероятно много: вычищены все магазины, рынки, поликлиники, опорные пункты и государственные учреждения – обошлось без жертв, но с небольшими перестрелками; укомплектованы склады, запасы распределены по группам, составлен список всех проживающих с указанием должности личных данных, норм пайка и обмундирования; организован госпиталь, где уже можно было с определённой долей комфорта лечить переломы и огнестрельные ранения, и уже на следующей неделе предполагалось сдать под ключ операционный стол для лечения серьёзных проблем со здоровьем; налажена связь – при личном контроле Василия поставили пять радио-локационных точек – мало того, что это было огромное преимущество, так ещё и периметр охраняемой, а значит, доступной для безопасной жизни территории, заметно расширился, в связи этим в соавторстве с Вартаном был выработан совместный алгоритм охраны объектов и отражения нападения – теперь можно было не беспокоиться об атаках противника, даже превосходящего числом и вооружением; один из центров – отдан под апартаменты начальства, в нём же расположился и зал для собраний, серверная, комната №3 и прочее, торговый центр рядом заняли все остальные, пока места было в избытке, потому последний четвертый мансардный этаж с витражными окнами и видом на Москва-реку оставили для отдыха, кстати, туда часто ходила Маша и подолгу смотрела на разрушающийся город, который с каждым часом оседал всё ниже и ниже, как раненый могучий воин, не верящий в свою смерть и продолжающий бороться за жизнь, пытаясь подняться, но от этого только терял силы и потому быстрее склонялся к земле, и казалось, ещё миг и титан будет стоять на коленях..; центр через дорогу был полностью отдан под госпиталь, удобная планировка с огромным открытым залом в середине позволила с удобством разместить несколько тысяч больных, причём для наблюдения достаточно было всего пяти человек; и самое главное – захвачено одиннадцать заправок и даже те, которые находились вдалеке, – тоже были осушены, потому горючее стояло везде и в чём только можно – даже в обычных бутылках из-под минеральной воды и других напитков. Все эти приготовления конечно обнадёживали, но ведь собранное – не вечно, а дальше как? Производства нет, земледелием не займёшься – Москва! Потому для Антона это не было радостной новостью, а всего лишь известием об отсрочке, в которую необходимо налечь на задуманные дела с новыми силами; больше всего волновало будущее: допустим, они продержаться на этих запасах до зимы, им всего хватит – и еды, и электроэнергии, и одежды, и горючего для отопления, дальше, скорее всего, постараются выжить за счёт награбленного из соседних районов, чего им должно хватить до лета. Сидеть на месте никто не собирался, освоили свою территорию – пора продвигаться дальше, но ведь очевидно, – это всё полумеры, за ними Антон, как главный идеолог, не видел полноценной жизни; также его беспокоил детский вопрос, ведь правы женщины, что без детей мы вымрем, но какие дети сейчас? Если бы была уверенность, что их жизнь продлится хотя бы лет пятнадцать, то был бы шанс, а вырастить детей до школьного возраста и, умерев, оставить их – похоже на предательство.
– А как в войну рожали? В 1942 году, например? Разве знали, что победят? Ни одной предпосылки к этому не было, кроме внутренней уверенности, – возражала Маша на все аргументы Антона.
Он не знал, что ответить, отмахивался от разговора, пил молоко и смотрел на плазменный телевизор, где с подключённого ноутбука была открыта карта города.
– Маша, ну подожди чуть-чуть. Нам бы ещё пару районов…
– А я и не про себя, я вообще, – отвечала она.
– Блин, – Антон вскакивал, как только подробно начинал думать в ту сторону, – это ж детский сад необходим, нянечки нужны, специальное питание, одежду ладно, сошьёте, но сколько труда пропадёт!
– Пропадает, если стариков принимать, дети – все же вклад в будущее, – сказала Маша настолько циничную мысль, что, испугавшись вылетевшим словам, прикрыла себе рот рукой.
– Вклад в будущее! Ты так сказала, как в недавней рекламе банковских сбережений, осталось только картинку улыбающейся семьи обрисовать, – усмехнулся Антон, но вскоре добавил, – я думал об этом, – нисколько не смущаясь, продолжил он, – стариков мы не берём – это не обсуждается, ты правильно подметила, – бесперспективно. Хорошо бы дожить до того, как постареет хотя бы самый старший из нас, – Антон замолчал, и через некоторое время, прямо глядя перед собой, сказал, – идёт война и будут раненые, тяжелораненые – с ними что делать? Это возможно обуза хлеще стариков, за инвалидами уход нужен.