– Никому не слова.
Адам кивнул.
Антон вошёл к себе и тут же залез под одеяло, его била дрожь.
– Выяснили? – шёпотом спросила Маша.
Антон медлил с ответом, он наблюдал как свет от торшера, стоящего в изножье кровати, ломает перспективу: здесь, у них с Машей всё было ярко и чётко, хотя и в полутонах, там же – дальше предметы отбрасывали уродливые тени, пистолет, лежащий на столике проецировался на стену размером чуть ли не с пулемёт, всё искажено, непонятно, неопределённо, а проникать взглядом по темным углам вообще не хотелось, и Антон зажмурился.
– Да, нашли одного мальчика.
– И как он? – с энтузиазмом спросила Маша, приподнявшись и подперев голову рукой.
– Адам трудится, но у мальчика сильное кровотечение, где-то поранился, может и не выжить.
– Выживет, – с уверенностью сказала Маша, упав на спину, раскинула руки, – я завтра утром навещу его, – на её губах появилась легкая улыбка.
Несмотря на руку Маши, лежащую у него на груди, Антон повернулся на бок, к ней спиной и чуть ли не с головой накрылся одеялом. Маша убрала руку, встала и выключила свет.
«Это сто процентов наши», – звучало в голове у Антона. Он не один десяток раз повторил эту фразу, вспоминая то первое своё ощущение страха от насилия. Но наконец-то ноги стали ватными, и он, изредка вздрагивая, уснул.
Глава 8. Старая тактика и новая политика
Утром на совещании, кроме прочих дел, постановили следующее: отдать подвальное помещение ближайшей многоэтажки под бордель, в течение недели провести кастинг, строго определить часы и дни посещений, установить лимит на количество заходов и запретить женатым без специального на то разрешения посещать дом терпимости.
Стоит отметить: секс-меньшинства, как всегда остались наедине со своими сексуальными желаниями, общество не предложило им никаких вариантов, их возможности легально удовлетворить свою похоть никто не обсуждал. А так как формально они становились вне закона, ведь теперь можно было или посещать бордель по установленным правилам или заключать брак, возникла опасность вызвать всеобщее порицание или даже гнев сторонников традиционной ориентации. Но никто не обращал на это внимания; Антон сразу после заседания направился осмотреть охрану. Его встретил развесёлый Митька, рассказал, что у них и мышь не проскочит и комар носа не подточит. Вскоре наведался Вартан и пожаловался, что у него стало много бойцов. Они уже так редко в наряды ходят, что и раз в месяц не получается, а люди всё идут и идут.
– Я предупреждал, – спокойно сказал Антон, – но эта проблема легко решается.
– Как? – с интересом спросил Вартан.
– Ужесточим меры и будем расстреливать за любой проступок, а принимать только лучших из лучших, – предложил Митька, – ну, что скажешь, Антон?
– Последнее вы и так должны делать. Я же говорил, что даже выбирая из лучших, одного назад заворачивайте. А решение простое – надо захватывать новые территории. Вартан, сколько у тебя сейчас людей?
Вартан ответил не сразу, ему нужно было время выйти из оцепенения от разговора про расстрелы бойцов за любой проступок.
– Своих около трёх тысяч и тысяч пять вполне сносных бойцов могу собрать в течение недели. Мы берём только с военным или спортивным прошлым. Так-то здоровых мужиков ещё много шляется. А если вообще всех брать, то и все двадцать тысяч наберём.
– Тогда давай так, – начал рассуждать Антон, на ходу что-то подсчитывая, – я уточню цифры по продовольствию и прочим ресурсам, и потом мы втроём сядем и определим такого масштаба вылазку, чтобы и максимально трофеев получить, противника изрядно потрепать, и чтобы ещё все эти лучшие пятнадцать тысяч погибли как герои. Трёх зайцев одним действием, – сказал Антон и потёр от удовольствия руки.
– Отлично! Давно такого не было. Это ж сражение, а не просто вылазка! – с восторгом сказал Вартан.
– Мне тогда надо человек пятьсот добрать. Усилиться на период отсутствия штурмовиков, да и территория же, как я понимаю, расширится. Короче, пригодятся, – сказал Митька и тоже потёр руки.
Мужчины остались довольны. Главы силовых структур должны будут сообщить Антону, когда они смогут начать военные действия и тогда на общем заседании штаба коллегиально, а это уже стало традицией, они примут решение о первом военном походе в центр Москвы. Кто же всё-таки там засел? Антон часто думал на эту тему и злился на себя, что это не он в Кремле, как ему рисовалось на заре его деятельности. И его, как это часто бывает, не волновало, что достиг он немало. Не так уж и много было сил в столице, которые достойно могли бы противостоять организации Антона. Единственная военизированная группа – на севере. У них были мелкие стычки, но даже по таким мини-боям они поняли, что и с той и с другой стороны серьёзные команды, а не одиночные отряды. Одежда, вооружение, слаженность действий, наличие автомобилей на ходу, что становилось редкостью, и прочее сразу выдавали серьёзную организацию, которая должна насчитывать не одну тысячу человек. Антон в беседе с силовиками не сказал им про своё намерение разбить северян, потому что он понимал, Вартан и Митька будут против – неразумно нападать на них – друг другу они не мешают, являются, наверное, самыми сильными группировками в столице, грабить ещё есть что, человеческие ресурсы есть, они даже время от времени находили склады с горючим, запасы консервов и прочего – жить ещё можно было долго, и кто знает, может потом что-то всё-таки произойдет и им не надо будет убивать своих из-за куска хлеба. Но Антон не оставлял мысли разгромить северян, и не потому что они были единственной преградой к захвату Кремля, так как займи его любая из групп, так другой тут же предстоит оспаривать у захватчиков право жить в Кремле, а иначе придётся признать их право на престол, так сказать. Так уж исторически сложилось в Москве, это, конечно, умозрительное заключение, но настолько врезавшееся в ментальность, что и вопросов быть не может. А, как ни странно, моральное превосходство в бою – очень важный фактор для победы. Но, Антон так же хотел разгромить северян и ещё по одной причине – отомстить, а лучше найти сестру живой…