Я стал управлять картинкой зондов. Ощущения, конечно, потрясающие, как будто сам летишь над пейзажем. Многомерная съёмка даёт возможность поворачивать угол обзора, приближать объекты, и даже выделить какую-нибудь интересующую часть из увиденного, увеличить её и рассмотреть; дополнительные датчики сообщали уровень шума, радиации, примерный химический состав объекта, его возраст в последней стабильной атомной связи и многие другие параметры, которые мне, как всё-таки представителю биокультуры, были не нужны. Вот зачем, например, мне знать возраст объекта? Я предполагал, основываясь на полузабытых образах человека, что могу определить количество прожитых лет на глаз, точность мне была ни к чему. Но, когда стрелка показала тринадцать дней – я опешил. Не может быть! Я проверил показатели солнечной системы – они не сильно отличались от базовых, разве что звезда по имени Солнце немного сбавила жар. Я решил разобраться с этим позже, учитывая тот факт, что смотрел-то я запись с зондов, датчики которых могли быть неисправными, потому и данные, возможно, передались неточно. Напряжённо следил за полётом: впереди виднелась синяя полоса: мировой океан, догадался я. Но тут зонды взмыли вверх почти вертикально, словно взбирались на стену. Так оно и было – они пытались нащупать верхний край высоченной каменной, как тут же сообщили датчики, плиты. После я узнал, что это была цепь Уральских гор, здесь кипела совсем другая жизнь, и как впоследствии обнаружилось, подобные островки цивилизации были и в Андах, и в Аппалачах, в Скалистых горах, на Тянь-Шане и Гималаях и даже в Трансантарктических горах и Большом Водораздельном хребте, в общем, внутри всех горных системах того мира, картину которого настойчиво вдалбливали мне в голову через плоские визуальные эффекты и скупую речь на школьных уроках географии. Сейчас я вспоминаю то обучение с неизменной улыбкой. Это ж надо придумать настолько долгий путь, чтобы оставить информацию в мозге. И ведь никакой гарантии такой процесс не давал, что явно показывала дальнейшая жизнь: мало кто уже через десять лет мог вспомнить и четверть школьной программы. Почему не загружать информацию напрямую в мозг? Понимаю, вопрос для вас, жители начала двадцать первого века, революционный. Но не будем отчаиваться, когда-нибудь, на что я очень надеюсь, мы всё-таки встретимся...
За стеной жили люди, теперь я точно их узнал: намного выше меня, но с меньшим количеством мышц (они ходили практически голыми, лишь анатомические накладки скрывали пах у мужчин и придерживали грудь у женщин). Вся популяция как на подбор, что называется, Гитлеру на зависть, хотя и не «арийской расы», но вполне себе одинаковые – стройные, дышащие здоровьем, не глупые, судя по масштабу и организованности территорий, и с чёткой структурой передвижения. Чем-то напоминали муравьёв, к которым если присмотришься, то и видимый первоначальный хаос их беготни рассеивается, появляется вполне понятный смысл их действий.
Зонды снизились, чтобы запечатлеть новые объекты – но тут же яркие вспышки, поочерёдно срабатывающие у каждой камеры, полностью высветили картинку. Я ничего не мог разобрать; зонды теряли ориентиры и, судя по уменьшающейся цифре исправных летательных аппаратов на общем табло – падали и разбивались. Сработала система самосохранения и, пожертвовав некоторым количеством аппаратов, выставленных как заслон, большая часть покинула обнаруженный город.
Я выключил запись и задумался: последний штрих был обнаружен – в лучших условиях живут лучшие люди – вот и найдена иерархия человеческого общения. В течение следующих световых месяцев я вводил данные в главный компьютер, согласовывая их с данными, полученными с зондов. По идее задача тривиальная – просчитать и создать наглядный ролик развития цивилизации. После чего анализировались все данные, полученные об исследуемых объектах, и создавались наиболее быстрые и менее затратные по ресурсам схемы порабощения или угнетения (кстати, с биообъектами легче всего, они наиболее уязвимы, их структура развивается линейно и они тут же поддаются любому виду анализа, и в большей части на расстоянии). Последний этап я выключил, так как опасался, что кто-нибудь найдёт исследования, проведённые мной, и когда-нибудь их применит, ведь главный компьютер хранил все данные, когда-либо внесённые в его память.
Расчёты предполагали занять некоторое время, и я одним нажатием кнопки погрузился в глубокий сон, в который в своё время услужливые колонизаторы добавили выуженные из моих же воспоминаний виды Москвы времён моего детства. Во сне я часто гулял по городу. Уже который раз, а всё не надоедало. И очень надеялся, что сигнал, который подаст главный компьютер о готовности исследований, разбудит меня хорошими новостями. Надо ли говорить, как жестоко я ошибался?