– Когда-то я уже отвечал на этот твой вопрос. – Наконец выдавил из себя улыбку художник, откладывая кисть. – Запах пота, температура тела, звук мышц и дыхания… После того, как я потерял зрение, стал видеть намного больше, чем прежде.
На самом деле Его Величество никогда не мог понять смысла этих его слов. Как и не мог понять, как можно жить без возможности увидеть мир. После распространения слухов о том, что слепой юноша сдал все имперские экзамены, которые были ужасно сложными, буквально с закрытыми глазами и на ощупь, Наследный Принц в нетерпении пошёл знакомиться с таким необыкновенным мальчиком, вышедшим из простого народа, искренне желая подружиться. Тогда они часто проводили время, бродя по территории дворца и неустанно разговаривая. Характер Вэнь Туня с самого их знакомства был достаточно скромен и покладист, он терпеливо слушал, а принц в свою очередь не мог молчать ни секунды – он передавал свои чувства и эмоции, рассказывал своему новому другу о цветах и предметах, которые их окружали. Раз он не мог увидеть, значит мог потрогать. У юного живописца в руках побывало множество драгоценностей и необыкновенных вещей, которые многим и не снились. Он аккуратно касался их подушечками пальцев, зачастую исследуя новый объект дольше часа, одновременно слушая описания Его Высочества. Бывший Император, в свою очередь, был доволен таким юным дарованием, появившемся при дворе, однако чем чаще он смотрел на своего сына рядом с Юй Кэ, тем большую досаду он ощущал на сердце, вымещая растущую в груди досаду на своего отпрыска. Того интересовала лишь литература и боевые искусства, только вот хоть он и был превосходен в обоих, но в то же время не был одержим ни тем, ни другим. Его сын напоминал беспечного повесу и разгульного мальчишку, что не могло не доставлять бывшему Императору чувства крайнего негодования.
– Тебе нравится? – Внезапно спросил Юй Кэ, устремив своё лицо к холсту, лишь пальцами зная, что на нём изображено.
– Несомненно. – Кивнул Сюй Фенг, рассматривая необыкновенный горный пейзаж, начертанный чёрной тушью с помощью тонкой кисти с особым мастерством. – Каждый раз у тебя выходит всё лучше и лучше.
– Император мне льстит. – Улыбнулся живописец, потирая испачканные в краске пальцы. На мгновение застыв, он тихо произнес:
– От тебя пахнет персиковым цветом.
Император держал в руках ветку с распустившимися персиковыми цветами, деревья росли вокруг жилища художника и, сам не зная зачем, Сюй Фенг сорвал одну ветвь и принёс сюда. Хоть Юй Кэ и жил среди всего этого великолепия, окруженный чудесным цветущим в каждую весну садом, он напоминал праведного монаха в затворе и не выходил из дома без острой необходимости, заперевшись от мира. Пользуясь расположением монарха, мужчина мог бы бесконечно путешествовать, отстроить великолепное поместье, обзавестись супругой из знатной семьи или снискать славы во всей великой и сияющей в своем блеске Империи. Однако он уже столько лет предпочитал пребывать в бездействии, не выходя за территорию великолепного дворца Сына Неба.
– Это цветущая за твоим окном персиковая ветвь. – Слегка смутился Император, отыскав глазами глиняную вазу и, набрав в неё воды, поставил её на подоконнике возле художника[3].
[3] Древние китайцы считали, что персик дарует бессмертие. Подаренная персиковая ветвь может расцениваться как символ бесконечной любви, или же пожеланием долгой и здоровой жизни.
– Через окно аромат и правда не такой. – Задумчиво протянул Юй Кэ, потянувшись за простеньким деревянным посохом, прислонённом к стене справа от него.
– Пускай брат сидит. – Остановил его молодой Император, в порыве вскинув руку. – Я пришёл к тебе ненадолго, лишь поведать о последних новостях.
Так Его Величество пробыл у Вэнь Туня около получаса, рассказывая о тревожащей его смерти названного дяди и своём решении отдать Сунь Иня в учение Старейшине Шэньдоу. Первый и последний его личный ученик скрылся без следа в мирском мире, как только достиг совершеннолетия. После этого след его затерялся и сейчас даже Бай Вэньхуа не мог сказать, где он находится и чем занимается. Никто не понимал, что за разногласия произошли между ними, но Старейшина упрямо уходил от темы, не желая пояснить почему они перестали поддерживать связь, поджимая тонкие губы и притворяясь глухим на оба уха. Каждый был готов перемыть кости Учителю и его ученику, поэтому решение Сюй Фенга казалось ему едино правильным. Не скрывая волнения, Император поведал о неизвестной эпидемии, которая появилась в деревне Имер долины Циюй и, описав произошедшее во всех красках, выразил свои мысли о распространении болезни на другие поселения. Что он может сделать и как повлиять на происходящее? Все было проще, пока чиновники при имперском дворе ничего не знали. Однако эти кроты скоро обо всем пронюхают и поднимут переполох. В большом заседании, в котором принимали участие чиновники из знатных семей, занимавших при дворе определенную должность, будет очень шумно, каждый ядовитый змей высунет длинный и мерзкий язык. Одна мысль об этом утомляла Императора. Он предпочитал действовать быстро, привлекая только доверенных людей, отсекая проблему на корню ещё в зародыше. Однако это дело не было таким лёгким, ибо единственной зацепкой, которая могла и не относиться к этому делу вовсе, был малыш барлоу, упущенный им во время первого осмотра деревни. От Фэн Ксу, которого монарх отправил с официальным приказом для пересмотра документации в восточную область к главнокомандующему генералу и торговцу господину Ли Му, ещё не было никаких вестей, поэтому оставалось только ждать.