За клевету и обман, а так же за попытку пробраться во дворец и нанести вред Его Величеству, стража повела Фэн Ксу в темницы, находящиеся глубоко под землёй, отобрав все имеющиеся при нём предметы. Юноша совершенно не сопротивлялся и спокойно следовал за солдатами центральной армии, ведь рано или поздно Император поднимет вопрос о его возращении, но как только старая лютня была снята с его спины, он вцепился в неё руками и готов был драться с посмевшим её тронуть человеком.
Именно в этот момент из-за угла вышла процессия, во главе которой находился правитель. За ним торопливым шагом следовали министры и их личные секретари, а замыкали эту толпу евнухи. Здраво оценив ситуацию, Его Величество остановился и приказал кланяющимся солдатам отпустить юношу, что те незамедлительно и сделали, в недоумении и страхе переглядываясь между собой. Развернувшись, Император разогнал следующих за ним людей, пока на каменной дорожке не остался он, Фэн Ксу и императорский дядя Цзи Се. У Сюй Фенга на самом деле было много родственников входящих в собрания и занимающих высокие должности, как и в любой династии до этого. Только вот этот его дядя являлся чрезмерно назойливым и пока не выскажет всё, никогда не исчезнет из виду. Бельмо на глазу.
– Цзюцзю может отправляться отдыхать. – Обратился к нему Император. – Собрание уже окончено и все вопросы решены. Пускай дядя больше следит за своим здоровьем.
Невысокого роста мужчина, губы которого постоянно дрожали, а волосы неизменно были низко заколоты зеленой лентой, сузил глаза переведя взгляд со своего племянника на прибывшего юношу, имени которого он даже не знал, но вслух сказал лишь вежливое:
– Мой царственный племянник умён и благочестив. Я верю в вашу мудрость, дарованную Буддой. Не смею вас больше задерживать от государственных дел.
С этими словами он сложил перед собой руки и поклонился. Бросив ещё один беглый взгляд на Фэн Ксу, будто бы хотел непременно запомнить каждую деталь в его внешности, императорский дядя неспешно удалился.
– Его Величество спасли меня. – С лёгким поклоном произнёс недавно прибывший юноша, подходя ближе к Императору. – Что нужно было этому старому ослу?
Император посмотрел в направлении, в котором только что ушёл его дядя и слегка нахмурился:
– Этот старик сегодня на совете хотел рекомендовать мне невесту, не заботясь о том, что нас окружает весь круг министров и придворных чиновников. Интересно, он и правда собрался набирать силы для восстания?
Больше всего при дворе следовало бояться, несомненно, самых близких по крови родственников. Каждый стремился к большей власти и могуществу, чем мог получить. Только вот не каждый понимал, что власть и могущество изменчивы как луна в облачные ночи и неуловимы, словно ветер на рисовых полях.
– Я могу лишь с уверенностью сказать, что с его стороны пока не наблюдалось никаких подозрительных действий. – Опустил голову Фэн Ксу.
– Довольно об этом. Ты что-нибудь узнал? – Тихо прервал его Император.
Юноша лишь многозначительно посмотрел сперва в глаза Сюй Фенга, а после кивнул на стопку отчётов, которые вручили обратно ему прямо в руки. Без слов поняв его, Император повернулся и твёрдым шагом направился в приёмный павильон. Там стены довольно толстые, что могло предотвратить наличие лишних ушей при общении власти с послами и уважаемыми гостями.
Когда малыш барлоу выбрался из вороха одежд и утроился на столе, подавая Фэн Ксу нужные бумажки, тот бегло озвучил все зацепки, что успел собрать, а так же свои собственные догадки. Император внимательно его слушал, смежив веки.
– Нужно проверить все безымянные суда и, несомненно, взяться за пиратов. – Нахмурился он, вертя в руках толстую бумагу с отчётом торгового поста. – Но я не могу послать тебя одного.
Правитель сказал это и умолк. А много ли при дворе людей, которым он действительно мог доверять? Несомненно, при прямом приказе Сына Неба любой замолкал и повиновался. Только вот какова вероятность, что если появится союзник сильнее, он не переметнётся на другую сторону? Продажные чиновники и не видевшие войны вояки готовы были положить всё что угодно на чашу весов, если дело касалось их собственной шкуры. Желание, особенно невообразимое, было очень болезненным. Будь то желание власти, денег или чего-то ещё – они являлись оковами на теле. Чем глубже человек попадал в эту коварную ловушку – тем крепче он оказывался связан по рукам и ногам своими низменными желаниями. И людей никогда не изменить. Император мог по пальцам пересчитать людей, которым действительно мог доверить свою жизнь и репутацию страны, тяжкой ношей возложенной на его молодые плечи.