– Чего вы хотите? – Тихо спросила она после минутной паузы.
– Я? Ха-ха-ха! – Хрипло рассмеялся старик. Он внимательно взглянул на госпожу и вздохнул:
– Если вы навредите своему сыну, что сейчас вам так мешает, то не ждите снисхождения от Императора.
Хан Мей была довольно умна и сообразительна, и как только прозвучало это предупреждение, она немного успокоилась. Судя по словам этого человека, он не собирался обо всем докладывать Императору и задерживать её, лишь пытался уберечь ребёнка, который сейчас действительно был соринкой на чистом полу.
– Не думайте, будто бы я не знаю ваших планов. Не смейте думать, будто бы Его Величество слаб и глуп. – Внезапно проговорил жнец, гневно глядя на эту падшую женщину, читая её словно открытую книгу. – Вы лишь можете думать, что у вас есть глоток свежего воздуха перед тем, как умереть. Вы не должны бояться смерти – она вовсе не печальна. Печально то, что вы вовсе и не жили до этого.
Глава 5.
– Ваше Величество, обряд нацзи [1] в храме предков был окончен. – С лёгкой улыбкой на устах проговорила Лю Чуньшен, стоя перед Императором в его кабинете.
[1]Гадание и закрепление брачного договора: семья жениха гадала в своём храме предков, в случае счастливого исхода оповещала семью невесты, и брак считался закреплённым.
В небесно-голубом шелковом платье, подпоясанным золотым вышитым поясом, тонкой нитью окаймляющей цветы лотоса, она походила на божество, сошедшее с небес. С нежными чертами лица и светлыми ясными глазами, она была ужасно похожа на отца, такая же мягкая нравом и добросердечная, такая же любящая и безмерно заботливая. Эта женщина словно отлита из солнечного света. Добрая и милосердная, она всегда стояла на стороне своего племянника, помогая ему и словом, и делом.
– Тётя, – с улыбкой проговорил Сюй Фенг, поднимая глаза на эту светлую женщину. – А что с обрядом цинци [2]?
[2]Выбор счастливого дня для свадьбы гаданием в семье жениха и сообщение установленной даты семье невесты.
– Дата свадьбы была выбрана и объявлена во всеуслышание народу. – С искренней нежностью просмотрела Лю Чуньшен на молодого Императора, который в её глазах до сих пор был маленьким Наследным Принцем.
– Спасибо, что делаете это для меня.
– Императору нет надобности благодарить эту покорную госпожу. – Слегка поклонилась она. – Мне в радость видеть, как счастье настигает моего племянника.
В этот момент Императору вдруг вспомнились окровавленные руки этой женщины, которая наспех штопала раны солдат, побывавших на передовой. Её глаза, наполненные слезами и невыразимой горечью. Траурные одеяния, запятнанные кровью и грязью осенних луж. Все это было живо в его памяти и никогда не забудется.
– Брачная церемония пройдёт через неделю. – Прервала круговорот этих спутанных мыслей госпожа Лю Чуньшен. – За это время все приготовления будут завершены, а дева Чжэн Юйлин переберется жить во дворец Императрицы.
– Тётя предусмотрительна. – Ещё раз выразил свою благодарность мужчина.
Перекинувшись ещё парой вежливых фраз, госпожа откланялась, ссылаясь на большое количество незаконченных дел, которые не могут быть решены без её прямого вмешательства.
Император же в это время раскрыл очередной отчёт своего первого советника Линь Юншэна, который докладывал об очередной внештатной проверке пограничной армии, находящейся у северной границы. Три дня назад Сюй Фенг получил письмо молодого господина Сунь Иня, ровной каллиграфией начертавшего благодарность за заботу и попечительство, к этому письму так же прилагался отчёт об отбытии мальчишки на гору Суншань. Кроме этого, присылаемые каждый день письма ничем не отличались друг от друга – совершенно обыкновенные проверки имущества, бухгалтерских отчётов и состояния войск. Неизвестно по какой причине, но Император заведомо чувствовал, что жнец ему снова чего-то недоговаривал, какие-то детали всё равно оставались за кулисами, но будучи правителем огромной Империи и неизбежно постоянно сидя в столице, не в силах сдвинуться ни на шаг, он был слепцом, не видящим дальше своего носа.
Сейчас все были заняты подготовкой к огромному торжеству и никто не замечал того, что творилось на расстоянии их вытянутой руки. Ни один министр ещё не получил донесения о деревне, что была истреблена неизвестной болезнью, хотя с того момента минуло около четырнадцати календарных дней. Это можно было считать неземным чудом, которое спустилось благодатным светом на правителя, ведь у него было больше времени, чтобы пытаться расследовать это дело. Что, в общем-то, не приносило особых результатов. На самом деле Император был готов в конце концов променять два года своей жизни на готовый ответ, но вовремя останавливался, собираясь звать беспощадного жнеца. В эти мгновения он мучился, снедаемый собственной совестью: заплатить своей жизнью, чтобы узнать правду, или же оставить всё так, как оно было сейчас? Император не знал ответа на этот вопрос. Или же просто боялся дать точный ответ.