– А как его здоровье? Ты слышал что-нибудь из последних новостей? – Тихо спросил мужчина, слегка наклонившись корпусом вперёд, будто выпытывал тайну Императора.
– Ты и сам прекрасно знаешь, что эти сведения не распространяются в мир. Я знаю в этом вопросе не больше остальных – что у Старейшины есть старая болезнь.
Хуа То посмотрел на свою едва тронутую еду и скривил уголок рта, будто бы его тошнило от того, что находилось в тарелках.
– Пожалуй, я покину тебя на этой ноте. – Закрыл он глаза на мгновение. – Хочу хорошенько отдохнуть после долгой дороги.
Они одновременно поднялись и Фэн Ксу, искренне улыбаясь своему старому другу, проводил его взглядом.
– Подайте мне светлого имбирного вина. – Махнул рукой молодой господин, мгновенно меняясь в лице, как только хлопнула дверь спальни этажом выше.
Суетливый слуга наполнил его чашу напитком, имевшим пикантный вкус с небольшой терпкостью. Некоторое время посерьёзневший юноша смотрел на рябь, появляющуюся от его дыхания, а потом запрокинул чашу залпом и криво ухмыльнулся.
Его догадка оказалась верна.
На утро следующего дня господа, позавтракав и заплатив хозяину постоялого двора сумму вдвое больше заявленной, разделились: Хуа То отправился к городскому управляющему, а Фэн Ксу направился прямиком к посту, проверяющему поставки торговых судов, прибывающих по Жемчужной реке.
Но их ждало скорое разочарование: здесь никто не видел моряков, которых описывали императорские посланники. Не провозились здесь и мази. Порт был известен добычей морской соли и рыбы, здесь никто не занимался крупными продажами лекарств и тем более, долгими перевозками их на другие рынки.
– Нам следует отправиться в южный порт Гуанчжоу? – Со вздохом устало спросил Хуа То, который пол дня заговаривал зубы местному управляющему, чтобы тот выдал хоть сколько-нибудь полезные сведения.
Молодые господа встретились в сумерках в тихой бульонной, ужасно уставшие и голодные, с целью поделиться добытой информацией. Которой, к их праведному гневу, не было. А если быть точным – не было вообще ничего. Дела здесь обстояли так, будто порт открылся только вчера.
– Документация проверяющего поста и правда верна до каждой мелочи. Командующий невероятно дотошный старик, старающийся содрать налог за каждую мелочь, привезённую из вне. – Нахмурившись обронил Фэн Ксу, массируя пальцами виски, пытаясь унять разбушевавшуюся головную боль. – Но все равно, не может быть такого, чтобы на весь порт не было ни одного пиратского корабля...
Он помолчал долю минуты, а потом тяжело вздохнул:
– Они уже знали, что мы приедем. Поэтому всё подчистили.
– Тогда нам нужно «выпроводить» императорских инспекторов. – Поднял глаза на своего собеседника Хуа То.
– «Выпроводить»?
– Верно. Мы сделаем вид, будто уехали. А сами проверим ещё раз.
– Уважаемый молодой господин, вы ищите пиратские корабли? – Раздался тихий голос за соседним столом.
Императорские инспекторы тут же повернули головы и заметили мальчишку, что был ненамного младше их самих. Возможно, ему только недавно исполнилось восемнадцать. Облачён он был в серо-белые одежды, открывающие в неглубоком разрезе тонкие ключицы, поверх был накинут красно-чёрный халат с широкими открытыми рукавами. Волосы, постриженные до странного коротко, каскадом растрепались, спускаясь немногим ниже ушей. Завязанная лобная лента красного цвета, которая могла предназначаться для обозначения происхождения или принадлежности к какому-либо роду, не говорила двум молодым людям совершенно ничего. Они не могли вспомнить, кто бы мог носить такие одежды или такой яркий отличительный знак, как эта лента.
– Ты знаешь, где находится хоть один? – Напряжённо спросил Фэн Ксу.
– Ха-ха-ха! Старший брат, как же не знать! – Очаровательно рассмеялся мальчишка.
Неформальное обращение позабавило советника Императора. Он слегка наклонился и, улыбнувшись ему в ответ, спросил:
– И чего же хочет этот младший?
– Браслет из яшмы, который прячет в рукаве твой дражайший друг. – Взглянул юноша на Хуа То.
– Нет. – Тут же ответил молодой человек, одёргивая рукав.
На его руке и правда был браслет из бусин зелёной яшмы, сделанном из того же куска драгоценного камня, что и кольцо на безымянном пальце. Их придворный лекарь всегда держал при себе, не желая расставаться с ценными его сердцу вещами. Теперь мальчишка больше походил на умелого воришку, способного заметить украшения даже через ткань.