– Его Величество верит всему сказанному? – Нахмурился господин Бай Вэньхуа.
Император какое-то время молча смотрел на него, а потом просто ответил:
– Да. Ни одно слово Линь Юншэна не может подвергаться сомнению.
В это самое время императорские инспекторы въехали на постоялый двор, находившийся в небольшом городке на полпути к их следующему месту назначения. Пара обшарпанных заведений, где подавали алкоголь, были переполнены людьми, шум оттуда напоминал звуки веселья и обрывки песен. Несколько дней назад в каждый город заехали глашатаи, развесившие объявления о скорой свадьбе Императора. Этот день объявлялся выходным, когда ничего нельзя было делать. И каждый не упустил возможность поднять несколько тостов за Императора и новую Императрицу, искренне поздравляя небесную пару и желая им долгих лет жизни и процветания.
На самом деле, на Фэн Ксу и Хуа То сказывалась ужасная усталость, из-за которой всеобщее веселье меркло в глазах, становясь пустой суетой, ведь не успев вздремнуть и двух часов, они тут же отправились в путь. Сейчас они остановились и с обоюдным безмолвным согласием взяли на пару часов одну комнату на двоих в тихой гостинице, которая находилась в отдалении от веселого шума городских улиц.
Только вот не успели они уронить головы на подушки, как окно резко распахнулось и из него в замысловатом медленном танце выпорхнул белоснежный яблоневый цветок с белой сердцевиной, будто вырезанной резцом творца из вечного льда.
При виде этой духовной техники, оба мужчины мгновенно проснулись, прогнав с глаз пелену дрёмы. И реакция каждого была совершенно противоположной: Фэн Ксу бросился вперёд, словив в руку магический предмет, хранивший важную информацию, а Хуа То, напротив, отшатнулся в испуге, недоверчиво глядя на раскрытое настежь окно, будто из него вот-вот мог вылезти чёрт, явившийся прямиком из Диюй[1] по его грешную душу.
[1] Царство мёртвых, преисподняя в китайской мифологии.
Четвёртый советник сперва рассмеялся, внимательно наблюдая за его реакцией, а после, смакуя каждое слово, словно политое свежим и невероятно сладким мёдом, произнёс:
– Твой Наставник сейчас в столице, ни к чему так волноваться.
– Мой Наставник?.. – Поднял на него глаза Хуа То. – Что ты несёшь? Разве же у меня есть наставник? Я просто испугался от неожиданности.
– Ты можешь говорить что угодно, только вот мы оба прекрасно знаем правду. – Улыбнулся Фэн Ксу.
На несколько минут в комнате воцарилась напряжённая тишина, которую ещё чуть-чуть – и можно будет есть ложками. Двое спутников играли в гляделки, не отводя глаз от лица собеседника. С убийственным блеском в глубине зрачков, Хуа То сейчас предстал перед Фэн Ксу тем самым юношей на передовой с тяжёлым луком в руках, убивающий толстыми стрелами врагов одного за другим два года назад. Как только речь заходила о Старейшине Шэньдоу, этот придворный лекарь терял всю свою невозмутимость и спокойствие, проявляя различные эмоции, показывая свою слабую сторону. Не зная причин разногласия между учеником и учителем, Фэн Ксу полагал, что Хуа То даже после случившегося остался привязан к Старейшине Бай Вэньхуа.
– Откуда и как давно ты знаешь? – Тихо спросил он.
– Я понял это несколько дней назад, просто сопоставил факты и выстроил смелое предположение. – Понимая, что в бою один на один он не сможет выстоять против такого умелого воина, Фэн Ксу подавил в себе желание пошутить, отвечая со всей серьёзностью. – Я не знаю, что между вами произошло и почему вы покрыли это завесой тайны, почему ты ушёл со школы и больше нигде не объявлялся под своим настоящим именем, почему прячешься от него, зная, что на твои безрезультатные поиски потратили целый год, Хуа То. Или лучше теперь называть тебя Фу Юаньхуа[2]? Я действительно ничего не знаю, это было лишь моим предположением, которое по счастливой случайности оказалось верным.
[2] Хуа То – самый знаменитый китайский медик, жил в конце первой китайской династии Хань. Второе имя - Юаньхуа или Фу (не бейте меня, я их просто соединила).
Императорский лекарь молчал с минуту, обдумывая слова своего старого друга. После вздохнул и спокойно произнёс: