– Хорошо. Линь Юншэн возьмёт их под свою опеку. – Кивнул Сюй Фенг спустя некоторое время.
– Но ведь он уже отбыл…
– Он сам об этом знает. – Усмехнулся в ответ Император. – Ни к чему говорить что-то лично.
После всего произошедшего на базе северо-западного военного флота, первый советник объявил во всеуслышание об официальном аресте госпожи Юй Ханг и её отправлении под конвоем в столицу для задержания в тюремной камере и дальнейшего разбирательства. Сам он отправился во главе конвоя, дабы проследить за тем, чтобы морячка не сбежала. Фэн Ксу всё это время мирно спал, восполняя потраченные силы, и пробудился только вечером, заявив, что ужасно проголодался. Хуа То и этот уважаемый господин Сюй Фенг сидели за столом, обдумывая как лучше поступить в данной ситуации. Восстания не избежать – это было понятно и без слов. Но будет ли разумно перехватить марионеток раньше, чем покажется стоящий за всем этим кукловод?
– По столице поползли слухи, что Император смертельно болен и поэтому не покидает своих покоев. – Сказал Хуа То.
– Верно. Я не навестил ни разу свою супругу, сразу отправившись по делам. – Кивнул ему правитель. – Поэтому Чжэн Хэ пытается хоть как-нибудь показать, что его дочь ни при чём, распуская слухи, будто бы я привязан к кровати.
– Из-за этого заговорщики могут расслабиться и вести себя с меньшей осторожностью. Это может сыграть нам на руку.
Император зажёг в узкой комнате несколько свеч, с задумчивостью крутя в пальцах кисточку для каллиграфии, изредка украдкой посматривая на юношу в зелёных одеждах перед собой. Он усмехнулся и тихо предположил:
– Мы можем устроить засаду во дворце. Через сутки я отправлю официальную просьбу Старейшине Шэньдоу, вызвав его во дворец, пускай он разбирается с плохим здоровьем своего Императора.
– Почему нельзя отправить письмо сейчас? – Нахмурился Хуа То, напрягшись всем телом.
– Завтра день, признанный днём смерти его пропавшего ученика Фу Юаньхуа. Я не посмею тревожить его душу в такой важный день. – Пояснил молодой монарх, сквозь пламя свечи рассматривая складки на рукавах собеседника.
– Его признали мёртвым? – Удивлённо переспросил императорский лекарь.
– Да. После года безрезультатных поисков глава школы объявил об этом. А после прошло ещё два года и не было найдено ни одного его следа. Бай Вэньхуа долгое время был поглощён горем и скорбью. Теперь каждый год в этот день он запирается в храме и возжигает благовония, читает сутры. – Со вздохом сказал Сюй Фенг. – Не снимает траурных одежд… Тебе не стыдно?
Хуа То лишь отвёл полный горечи взгляд, тихо прошептав:
– Так было нужно.
Ещё несколько минут в маленькой комнатке, которая использовалась гарнизоном для обсуждения военных стратегий между капитанами кораблей, висела звенящая морским шумом чёрная тишина. Двое мужчин задумались каждый о своём, стараясь не смотреть друг на друга.
– Мы можем отправить Фэн Ксу в столицу, а сами тайно выдвинуться на сторожевой пост в окрестностях Циндао. Вдовствующая супруга моего названного дяди ведь не просто так ездит туда каждый день, было бы неплохо узнать подробности восстания. – Нарушил тишину Император, поднимаясь со своего места. – Линь Юншэн останется во дворце и станет заниматься государственными делами, здесь от него толку не будет.
– Постой! – Остановил его на полпути к двери Хуа То. – В воспоминаниях Ханг…
Сюй Фенг остановился и внимательно посмотрел на вставшего из-за стола юношу. Он знал, о чём тот хочет спросить, но не готов был ответить на этот вопрос прямо, ничего не скрывая. Открыться кому-то в самых своих потаённых мыслях зачастую бывает невероятно сложно, будто бы он пытался открыть рот, зашитый серебряной иглой и прочными красными нитями. После смерти родителей и пропажи сестры он не раз пытался лишить себя жизни, но из-за маячившего рядом жнеца каждая попытка заканчивалась провалом и громкой руганью. Тот момент на берегу моря был первой неудачной попыткой. Сейчас Сюй Фенг понимал, насколько был глуп считая, будто в его жизни больше ничего не осталось, будто бы ему больше незачем жить.
– Знаешь, возможно я всегда поступал ужасно глупо. Будучи ребенком, был до крайности избалован и пакостлив. Но то время уже прошло. Я хочу, чтобы вы знали меня таким, какой я сейчас стою перед вами. Как бы ни было сложно, я хочу сделать хоть что-то полезное для этого государства. Пусть это не будут великие поступки, которые войдут в историю, о которых будут с гордостью говорить наши потомки, но если я смогу изменить хоть какую-либо малость, сущую мелочь, а если не изменить, то хотя бы поддержать мирное время над головами простого народа подольше – уже этим я не посрамлю посмертные имена своих царственных родителей. – Осторожно сказал молодой Император, открывая дверь. – Собирайся, мы отправимся в путь с первым лучом солнца.