Хуа То, с удивлением, в благочестивом ступоре проводил монарха взглядом, после чего ещё долго смотрел на закрытую дверь. Перед его глазами стояло лицо Сюй Фенга, который будто грешник на плахе признавался в проступках перед священными небожителями, требуя расплаты за свои действия. Он знал далеко не так много, как мог себе представить. Император казался открытым человеком, способным довериться тем, кто находится рядом, но только сейчас, после того, как вскрылось предательство близкого друга, той, что постоянно помогала и была рядом в трудную минуту, императорский лекарь осознал, что его старый друг не доверяет никому, обдумывает все варианты наперёд и ведёт грубый расчёт каждого своего поступка. Тактика Сюй Фенга ещё с военного времени была бессердечной, упрямой и до боли твердолобой. Он скрывал свои таланты и ум перед другими, представая под чужими взглядами лишь как лояльный Сын Неба, поступающий согласно своим убеждениям и статусу.
– Когда придёт время, я должен просить у него подарить мне вершину какой-нибудь горы в солнечном месте с хорошим пейзажем, где осенью всё будет покрыто цветущей хризантемой[1], а зимой будет распускаться изогнутая слива. – С глубоким вздохом сказал сам себе мужчина. – Наставнику всегда нравились хризантемы, станет ли он хоть иногда навещать своего ученика в месте покоя?..
[1] Хризантема (цзюйхуа) – осенний цветок. За ней стоят такие качества, как зрелая красота и целомудрие, возвышенное одиночество и спокойствие.
Слива (мэйхуа) – символ зимы. Воплощает в себе чистоту помыслов и стойкость невзгодам.
Это был самый тёмный час перед рассветом, когда ночь стала глубокой, чернильным пятном растекаясь по чистому столу писателя[2], яркая луна уже померкла, а утренний свет только-только собирался подниматься. Трое всадников покинули территорию базы морского флота, а после разделились на развилке: один направился в сторону столицы, а двое других свернули на север.
[2] 11.03.23 на часах 22:23 и я действительно вся в каких-то чернилах пхпхпх
Как только Фэн Ксу спустя двое суток безостановочной дороги вернулся во дворец, то был поражён наплыву новостей, которыми его одарил буквально с пропускных ворот встречавший Линь Юншэн.
– Как вы могли допустить, чтобы Ханг убили в хорошо защищенной тюрьме? – Недоумённо переспросил юноша. – Кого к ней пропускали?
Ситуация была действительно щекотливой: кто-то прошёл через все посты охраны и убил недавно прибывшую заключённую не оставив каких-либо следов. Человек этот явно сейчас спокойно прогуливался по территории императорского дворца, имея доступ к нужным помещениям. Крыса затаилась совсем рядом, а у четвёртого советника не было ни малейшего понятия кто это может быть. Все лица, которые можно было напрямую подозревать сейчас отсутствовали, официально находясь в разных частях Империи.
– Её навестил только затворник Вэнь Тун, но когда он покинул темницу госпожа Ханг была ещё жива. – Без особого энтузиазма ответил первый советник.
– Названный брат Императора? – Удивился Фэн Ксу. – Он ведь никогда не выходит из своих покоев, почему именно сегодня он решил…
Бродяжка-сказитель с непостижимым выражением лица посмотрел Линь Юншэну прямо в алые глаза, ища в них ответ на свой немой вопрос. Тот не издал ни звука, не двинул ни одной мышцей на загорелом лице, выражая всем своим видом крайнюю скуку, будто бы происходящее его ни капельки не касалось. Однако четвёртый советник тут же понял, что его догадка верна и названный брат Сюй Фенга, императорский художник Юй Кэ, был причастен к убийству Юй Ханг, что означало, что он мог быть замешан в собирающемся восстании.