Бай Вэньхуа не перебивал его, внимательно слушая и запоминая каждое слово. Если его догадки были верны, то он мог узнать ответ на главный мучивший его вопрос, из-за которого он до сих пор был жив. Внешне оставаясь спокойным, словно ледяная глыба, внутри него всё сжалось в маленький комок, предвещая последующие слова Линь Юншэна.
Тот улыбнулся и продолжил:
– Я расскажу вам, что нужно делать, чтобы помочь Императору. И отвечу когда и где вам следует появиться, чтобы словить своего феникса. Но потребую от уважаемого Старейшины небольшую плату за свои слова.
Сердце второго советника пропустило несколько ударов, опустившись в пятки, а после начало бешено биться, сбивая ровное дыхание. В глазах мужчины, до этого казавшимися бездушными и мёртвыми, ярко засияли искорки, делая из возвышенного и спокойного Наставника обычного человека, способного проявлять эмоции и чувства. Каждый, кто увидел бы его сейчас, мог подумать, будто бы Старейшина Шэньдоу помутился рассудком. Но никто не мог узнать, как на самом деле в эту минуту он был взволнован и счастлив.
Глава 10.
Над городом Ухань, в восточной стороне Империи сгустились тучи. Укрепление Сякоу на горе Шэшань грозно возвышалось над землёй, а солдаты на крепостной стене опасливо посматривали на тёмное небо. Никто не желал мокнуть под дождём в свою смену, но никому и в голову прийти не могло, что случится буквально через четверть часа.
В Башне жёлтого журавля постепенно стихала музыка и в один момент громкий смех зажиточных дворян провинции, приехавших в Башню из своих поместий отдохнуть и повеселиться, оборвался насовсем. Город на какое-то мгновение будто притих, ожидая начала бури, которая резко настигла мирных людей, словно обрушившееся цунами на берег.
Первой это почувствовала торговка на площади, которая упаковывала очередному своему покупателю блестящую заморскую безделушку, искусно выполненную и подточенную, словно настоящая яшма. Женщина моргнула, а когда открыла глаза с недоумением замерла на месте: всё вокруг замолчало и она будто бы лишилась слуха. Льстивая улыбка медленно сползла с её лица и она уставилась на молодую госпожу с выпирающим животом, которая смотрела на неё точно так же, поднося руки к своим ушам. Не успев до них дотронуться, тонкие ручки девушки быстро легли на живот, будто пытаясь защитить от чего-то неведомого ещё не родившегося ребёнка. Взгляд молодой госпожи сквозил крайним отчаянием и страхом. Не долго думая, она развернулась и стала искать глазами своего супруга, который не так давно отошёл в другую лавку.
Слухи о неизвестной болезни, истребившей две небольшие деревни, дошли до Ухани, но никто не обратил на них должного внимания. Разве же может Император закрыть глаза на произошедшее и позволить болезни двигаться дальше? Да и кто вообще мог гарантировать то, что это не ложь, сочинённая с целью оболгать и подставить молодого правителя? С этими словами прилюдно высмеивали тех, кто «хотел посеять смуту и панику», принося в народ ничем не подтверждённые сплетни.
Сейчас же молодая госпожа внезапно осознала, что эти люди были правы. Она упала на колени посреди улицы, обхватив руками свой живот, а горячие слёзы начали капать на разгоряченную после долгого дня дорогу. Движение постепенно замирало, больше никто никуда не спешил. Все люди переглядывались между собой в недоумении и немом вопросе, как вдруг их настигла первая волна боли.
Тела в агонии сжались на земле, они тяжело дышали, ощущая себя словно рыбы на суше. Кто-то держался за горло, кто-то пытался разорвать на себе одежду, и лишь одна девушка, пытаясь побороть подступившую к горлу тошноту, искала глазами своего мужа, будто бы тот знал секрет их спасения. Пробегая взглядом по кричащим от ужасной боли людям, которых она, к великому счастью, не слышала, силуэта своего возлюбленного среди них не находила, сколько бы не вглядывалась. А через мгновение стоящую на коленях девушку ослепило и чернота перед глазами тёмной пеленой заслала всю улицу. Горячая кровь стекала по лицу подобно капающим несколько мгновений назад слезам. Боль затуманила голову.
Следующие пять минут были невыносимы, будто в это же мгновение греховные души варились в дьявольском котле царства Диюй. Ослепшие люди ощущали все муки преисподней: сперва их будто распиливали на множество частей, словно греховных безбожников, ропотников небес и земли, потом кожу будто бы заживо содрали с тел, оставив нагое мясо корчиться в муках на грязной земле, тела скрутило так, будто бы под ними находилась острая железная стружка, с каждым движением проникающая всё глубже в смертную плоть, пытаясь проникнуть в самое сердце.