– Брат совсем не скучал по мне? – Шутливо надулся Хуа То. – Император просил доложить ему об обстановке из первых уст и остаться, если тебе нужна помощь.
– Я закончил. Вы можете быть свободны. – Сказал Фэн Ксу солдату. Когда тот благодарно поклонился и, похрамывая, но стараясь идти ровно и не подавать виду, вышел, он обратился к прибывшему человеку:
– Тебе нельзя здесь оставаться, если не хочешь наткнуться на человека, от которого уже долго бегаешь.
Придворного лекаря тут же прошиб холодный пот. Мгновенно поняв, о ком речь, он резко встал, но потом, опомнившись, быстро спросил:
– Что он здесь забыл? Он не ранен?
– Линь Юншэн назначил его командиром отряда лучников. Это было ожидаемо, ведь он лучший в своём деле. – Серьёзно ответил сказитель, вытирая мокрой тряпкой руки. – Он в полном порядке, можешь не волноваться.
Фэн Ксу выглядел измученным и уставшим. Лёгкие доспехи, накинутые частично, непривычно сидели на худом теле, создавая впечатление, будто за эти пару дней юноша ужасно исхудал. Собранные кое-как на затылке короткие волосы торчали во все стороны и всё равно лезли в глаза своему хозяину, заставляя поправлять их за уши. Солдаты боялись доверить свою жизнь этому хилому мальчишке и постоянно высмеивали его за спиной, строя догадки, почему он всегда носит с собой лютню. Всем было прекрасно известно, что главные враги в тылу на войне – это алкоголь и музыка, они затмевали разум, притупляли внимание. Это ведь линия фронта, зачем здесь музыкальный инструмент?
Как бы ни хотел Хуа То остаться и позволить своему другу отдохнуть и вздремнуть, он не мог не уйти. Сжав плечо Фэн Ксу, как бы подбадривая его, он развернулся и направился к выходу. Только вот когда он потянулся рукой, чтобы раздвинуть тяжёлую ткань, кто-то сделал это за него. И по великому закону подлости это оказался именно Бай Вэньхуа. Тот сделал шаг вперёд и этим самым отрезал путь к отступлению. Хуа То ничего не оставалось, как сделать несколько шагов назад. Всё внутри него замерло, воздуха стало недостаточно и каждый вдох давался с огромным трудом. Двое мужчин неотрывно смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Неизвестно, сколько бы ещё это продолжалось, если бы Фэн Ксу не покашлял и тактично не уведомил:
– Пожалуй, пойду, подышу свежим воздухом.
Когда он торопливо вышел, придворный лекарь стал шарить по шатру глазами, пытаясь найти пути отступления.
– Ты всегда продолжал жить в моих снах. Я верил, что ты жив. – Неожиданно откровенно прошептал старейшина, отводя взгляд в пол. – Юань.
Сказано это было настолько тихо, что если бы не полнейшая тишина, то Хуа То не смог бы различить ни слова. Застыв на месте, он не мог сделать ни одного движения, просто смотреть на человека, которого давно хотел увидеть хотя бы одним глазком, для него было высшей наградой и великой карой одновременно.
– Учитель, мне пора… – Срывающимся голосом проговорил юноша.
Он нашёл в себе силы и сделал несколько шагов, которые давались ему с огромным трудом, направляясь к выходу. Но для того, чтобы выйти, нужно было пройти мимо него. Стараясь не смотреть, опустив взгляд в пол, он уже поравнялся с Бай Вэньхуа, как тот остановил его фразой:
– Фу Юаньхуа. Я продолжал тебя искать. Ты не представляешь, как замирало сердце, когда мне казалось, будто твой силуэт мелькнул в толпе.
Казалось, будто сердце в груди Хуа То совсем перестало биться, резко закружилась голова. Будто в тумане, он повернулся к такому знакомому, такому далёкому человеку и увидел то, что тут же стало разъедать его изнутри: по бескровному, невероятно красивому лицу текли слёзы, которые капали на его белоснежные одеяния, оставляя на них мокрые пятна.
– Почему ты… – Запнулся на полуслове придворный лекарь, будто не веря своим глазам. Только его слёз он боялся больше всего на свете, именно их он не хотел видеть.
– Останься. – Стараясь вытереть слёзы руками и беспомощно смотря на мокрые ладони прошептал с отчаянием Шэньдоу. – Прошу тебя, останься со мной. Не уходи больше.
Юноше казалось, будто он и сам сейчас заплачет, бросившись на колени перед своим учителем, испытывая за всё произошедшее, за годы его терзаний ужасную вину. Но сделав глубокий вдох, он подавил это желание и, достав из кармана чистый платок, стал аккуратно, еле касаясь лица, вытирать чужие слёзы. Бай Вэньхуа завороженно следил за его движениями и в груди росла надежда.