Высказав своё «против», жнец замолчал. После долгих раздумий, госпожа Чэ разревелась прямо возле кроватки, муж крепко обнял её и застыл на месте.
– Мои слова не дали ничего. Тогда я вновь осознал, что мне никогда не дано понять смертных. – Прозвучал в голове Сюй Фенга голос Линь Юншэна. – Их поступки странные и нелогичные. Тогда, преследуя мысль, что их сын станет Императором и будет править таким большим государством, Чэ Цзиан и Чэ Сюин отдали своего ребёнка Императрице. Та без сожалений и угрызений совести отдала своего родного сына чужим людям, а после этого ни разу не поинтересовалась о его жизни, заплатила им огромную сумму и запретила появляться в столице.
У Сюй Фенга к этому моменту голова шла кругом. Он не мог поверить в то, что эти люди являлись его родителями, а вся его жизнь была ничем большим, чем украденной у кого-то судьбой. Чем дольше он слушал рассказ жнеца, тем больше ему хотелось оказаться в своих покоях, главное – подальше отсюда, подальше от этого бреда. От невозможности что-либо сказать и как-то подать знак Линь Юншэну остановиться, сознание Императора затрепетало. Злость и бессилие свернулись одним плотным клубком, из всех сил желая выбраться наружу.
«Выпусти меня.»
Всё разом провалилось. Стараясь за что-нибудь зацепиться, молодой правитель будто летел прямо в чёрную бездну. Но внезапно он открыл глаза и оказался на своём прежнем месте. Сидя на мягкой кушетке в просторной комнате, его ужасно мутило. В животе всё переворачивалось, а в горле стояла желчь. Казалось, ещё чуть-чуть, и юношу начнёт рвать.
В этот же момент в дверь нетерпеливо постучались:
– Ваше Императорское Величество! Беда!
Жнец, махнув рукой, распахнул двери и в комнату ввалился запыхавшийся евнух. По каплям пота и красным щекам было видно, что сюда он бежал.
– Что случилось? – Спросил Император, пытаясь привести своё самочувствие в порядок. Но чем дольше он так сидел, тем хуже ему становилось.
– Повстанцы совершили атаку. – Упав в поклоне доложил мужчина. – Военный совет ждёт Ваше Величество в зале совещаний.
Сюй Фенг тут же вскочил с места и, в сопровождении своего первого советника, который не проронил ни слова, поспешил вперёд. В зале уже собрались все военные министры и чиновники, ожидая только самого Императора.
– Докладывайте. – На ходу приказал правитель, направляясь к своему месту на возвышении.
Вперёд тут же вышел вестовой, прибывший с передовой и, поклонившись, стал громко рассказывать о сложившейся ситуации. По его словам, на поле боя выступили всего тридцать солдат, которые являются в четыре раза сильнее обычных людей.
– Потери в наших рядах уже насчитывают больше ста человек, старейшина Шэньдоу ранен, а с их стороны не пострадал ни один солдат! – С отчаянием завершил прибывший.
Зал тут же загудел. Разговоры стихли только тогда, когда первый советник сделал шаг вперёд, став на одно колено перед Императором. Он склонил голову и, положив одну руку на сердце, а другую заложив за спину, тихо проговорил:
– Позвольте мне отправиться на поле боя.
Он хотел сказать ещё большое количество слов: «Прости меня, за то, что не смог защитить», «Я слишком слаб, чтобы ты оставался беззаботным», «В том, что тебе приходится с этим сталкиваться, есть и моя вина», «Я был слишком труслив, чтобы говорить с тобой прямо», «Я жалею, что не могу помогать тебе так же, как это делают другие», и ещё очень и очень многое. За все эти годы он действительно привязался к этому смертному мальчишке. Находясь рядом с ним с самого рождения, наблюдая за его первыми шагами и словами, ограждая его от всего плохого, невидимой тенью появляясь тогда, когда ситуация того требовала, спасая глупца от необдуманных поступков, слушая его ворчание и ругань, прекрасно понимая, что для самого Сюй Фенга эта связь не значила ровным счётом ничего… Жнец был искренне предан ему, искренне желал, чтобы он был счастлив. «Если бы я только стал настоящим божеством…»
Император был крайне удивлён. Если Линь Юншэн самолично просил отправить его на передовую, значит там было что-то, с чем не могла справиться центральная армия. Неужели противник и правда придумал средство, способное сделать одного солдата в четыре раза сильнее обычного?