Потом целый час Оберон, Пак и Фэйн спорили о том, кто из них станет моим главным наставником. Я отстраненно наблюдала за ними со стороны. Порой в дискуссию вступали гоблины и огненные феи, но их языка я не понимала, поэтому перестала обращать на них внимание и начала дремать. Ведь я не спала… очень-очень долго. Сколько же? Я уже не могла понять, который час. Веки отяжелели, голова наклонилась к груди… но вдруг крошечная ручка приподняла мой подбородок. Это оказалась огненная фея. Я проводила ее взглядом. Она подлетела к Оберону и что-то защебетала ему на ухо, при этом ее кожа переливалась и сияла. Она порхала возле Оберона, и я заметила, что рисунок на ее крыльях представляет собой два темных зрачка с желтой радужкой. Настоящий глаз тигра. Если бы кто-то увидел эти «глаза» посреди густой листвы, то решил бы, что за ним следит гигантский хищник. Я прониклась уважением к крошечному созданию. Я поняла, что фея храбра и просто так не сдается. Оберон явно воспринимал всерьез ее речь.
— Лол предложила, чтобы Гарет вернулась домой и отдохнула. А мы, в свою очередь, разделим обязанности между собой. Как тебе ее предложение, Гарет?
В ответ я зевнула. Я услышала щебетание Лол, которая подлетела ко мне. Я встала и поплелась следом за Обероном. Пак поклонился мне в знак прощания, а Фэйн проводила до выхода.
— Передай привет Уиллу, — шепнула она.
— Не знаю, увижусь ли я еще с ним, — ответила я.
Тоненький смех прозвучал у меня над головой. Лол не улетела, она держалась за мои волосы. Фэйн спокойно улыбнулась мне.
— Ты непременно с ним встретишься, — заявила она. — Не думаю, что у тебя или у него есть выбор.
На улицу мы поднялись по другой лестнице. Она оказалась более утилитарной. Стены здешние обитатели заделали листами проржавевшей стали, в которой местами зияли дыры. Конструкция стонала при каждом моем шаге. Когда я останавливалась, то не переставала удивляться, что Оберон не производил ни малейшего шума. Он весил, наверняка, сотни две фунтов, но был, по-моему, легче воздуха.
Мы выбрались на поверхность на парковке на Бетюн-стрит. Меня поразило то, что в городе почти стемнело. Я пробыла под землей целый день! Я вспомнила, как мама говорила, что человек теряет чувство времени в Стране Лета. Подозреваю, что в компании фейри час длится минуту.
Мы оказались в нескольких кварталах от моего дома, но двинулись на запад, а затем на север — к углу Вест-стрит и Джейн-стрит. Там расположился старый отель с одноместными номерами. Меня всегда восхищала угловая башенка здания, и я гадала, есть ли там комнаты для постояльцев. В холле Оберон помахал рукой светлокожему седоволосому мужчине за стойкой, загороженной оргстеклом. Тот не отозвался. Тогда Оберон стукнул по плексигласовой перегородке кулаком. Служащий ответил ударом со своей стороны.
— Как делишки, приятель? — спросил Оберон с преувеличенным вест-индским акцентом.
— Без изменений, — заявил администратор, просовывая по очереди конверты, периодику и каталоги в узкую щель в оргстекле. — Лифт опять забарахлил.
— Да уж, — хмыкнул Оберон, забирая свою почту.
Мы пошли к лестнице, и по пути он быстро просмотрел конверты и журналы. Я заметила свежий номер «Sports Illustrated» и счет за электричество.
— Значит, вы платите по счетам? — спросила я. — Разве вы не можете… — Я щелкнула пальцами, но огонек не зажегся. Вероятно, я совсем устала. — …Пользоваться волшебством для освещения и обогрева?
— Мог бы, — кивнул Оберон и печально на меня посмотрел. — Но, пожалуй, тогда я бы отключил электричество на всем восточном побережье.
Мы остановились перед номером на верхнем этаже. На двери я увидела серебристый знак — вроде тех, которые Оберон нанес на колонны с помощью стикеров. Однако этот символ состоял из концентрических окружностей. Мой спутник прикоснулся к нему, круги зарябили и превратились в сияющий диск размером с тарелку. На поверхности возникло лицо старушки с бигуди, в потрепанном цветастом халате. Она подняла руку и постучала в дверь, подождала, выругалась и ушла, поскольку ей никто не ответил.
— Моя соседка, миссис Мейзол, — пояснил Оберон.
Потом в серебряном зеркале появился мужчина в темных очках и с кольцом в носу. Он поворчал перед запертой дверью и проговорил:
— Позвони мне, когда явишься, О. Творится нечто дикое.
— Ого! Прямо видеосообщения, — воскликнула я. — А ведь линии на шкатулке — они двигались точно так же.
— Верно, — согласился Оберон, махнул рукой, и диск принял свой первоначальный облик. — Это зрящее зеркало. Оно записывает изображения, а шкатулка хранит в себе портал между мирами. Она попала в руки к Ди в шестнадцатом веке, он начал общаться с духами и демонами.