Око проследило за моим движением.
«Ладно, — подумала я, — фокус Ди можно будет использовать против него». Я удостоверилась в том, что за мной не следят, встала к полке спиной, взяла украшение и сунула в задний карман джинсов. На миг мне почудилось, что глаз зажмурился, но я прогнала эту мысль. Я направилась к Кирнану, возле которого сгрудились мои спутники и домовладелец. Детектив подцепил находку кончиком авторучки и положил на прилавок.
Перед нами была не часть картины, а уголок холста, где художники обычно проверяют палитру. Я сразу узнала фиалковые, розовато-лиловые и медово-желтые тона. Краски с полотна Писсарро, изобразившего зимнее поле во Франции.
— Я уверена, это клочок одной из наших картин, — сказала я. — Проверьте холсты, и вы сразу поймете, откуда он оторван.
Кирнан убрал его в пластиковый пакетик и стал расспрашивать Локана об арендаторе. Им оказался некий Джон Блэк, который объявился в городе три недели назад. Ренту он оплатил до конца года. Из адресов Джона Блэка домовладелец располагал только почтовым ящиком в отеле «Астория». Я слушала рассказ Сингха несколько минут, а потом заметила, что Уилл Хьюз куда-то пропал.
Я выскочила на улицу, боясь, что он исчезнет так же внезапно, как на рассвете в парке. К счастью, он стоял на нижней ступени крыльца, облокотившись о поручень, и смотрел на Гудзон. В конце улицы клубился туман, целиком заслонивший Вестсайд-Хайвей и реку.
— Как вы думаете, где он? — спросила я.
Уилл пожал плечами.
— Возможно, Ди в открытом море. Или под землей, в канализации. Он использует водные пути для распространения заразы. — Уилл развернулся ко мне. — Так почему ты не послушалась Оберона, раз он велел тебе не встречаться со мной?
Я хотела ответить, что он сам явился ко мне домой, но ничего не сказала. Я была не просто рада его приходу, я испытывала настоящее облегчение. Еще чуть-чуть, и я сама бросилась бы на его поиски.
— Оберон не все знает, — промямлила я и почувствовала себя предательницей. — Но он меня научил одному трюку.
Я щелкнула пальцами. На большой палец перелетела искорка, и загорелось пламя.
Уилл рассмеялся, а затем осторожно взял мою руку в свои ладони и нежно дунул на огонь. Но тот не погас, а разгорелся сильнее, и волна тепла прокатилась по всему моему телу. Пламя стало покачиваться, увеличиваться в размерах, и оно взмыло в небо, как «римская свеча».
— Ух ты! — воскликнула я. — Как вы это сделали?
— Я расскажу, но пообещай мне, что, если тебе будет грозить беда, ты пошлешь такую же вспышку, чтобы дать мне весточку.
— Конечно. А теперь ваша очередь.
— Нужно только сжать губы и подуть. — И Уилл прикоснулся к костяшкам моих пальцев своими вампирскими клыками. — Мне пора. Скоро открытие азиатского рынка. Но помни… Когда я буду тебе нужен…
Он отпустил мою руку. Я не успела произнести ни слова, а он уже нырнул в машину. В следующее мгновение «Роллс-ройс» скрылся в тумане. Моя кожа все еще сохраняла тепло его губ, а я гадала, откуда оно взялось.
НОЧНОЙ ПОЛЕТ
Спустя полчаса я вернулась домой. Бекки должна была отправиться на концерт. Джей и Фиона ждали ее возле таунхауса, кутаясь в пальто. «Хонда» Фионы была доверху загружена музыкальным оборудованием. Фиона крепко обняла меня. Ее жесткие до плеч волосы укололи мое лицо. На этой неделе они были ярко-рыжими, а в прошлом месяце — иссиня-черными. Думаю, выкрасила их под цвет шубки из искусственного меха и высоченных ботфортов.
— Сочувствую тебе, Гарет, — сказала она с певучим ирландским акцентом. Девушка училась по обмену в Пратте один семестр, а потом осталась в городе — сработал магнетизм Нью-Йорка. — Я сегодня заглянула в больницу и навестила твоего отца. Он чувствовал себя замечательно, но его взволновала встреча с художником, который у него побывал.
Мне не хватило духу признаться Фионе в том, что Сан Леон давно умер.
— Спасибо, что навестила Романа, — поблагодарила я. — Удачного выступления. Не сомневаюсь, продюсер предложит вам колоссальный контракт.
Джей, укладывавший в багажник усилитель, застонал. Бекки шлепнула его. Я решила, что благоразумнее ретироваться и не дать втянуть себя в драку между членами группы. Я пожелала друзьям удачи, поднялась на крыльцо и помчалась к себе в студию. Войдя в мастерскую, я кинула сумку на верстак. Раздался слабый писк. Я принялась озираться по сторонам и решила, что у меня просто расшалилось воображение. Вытащив из джинсов брошь с изображением глаза, я положила ее на письменный стол. Око, если так можно выразиться, и глазом не моргнуло. Оно оставалось абсолютно неподвижным. Может, в магазине мне все померещилось?