Главной работой Юлиана стала журналистика, он много писал для «Огонька», куда его привел друг Генрих Боровик. Он писал рассказы, репортажи из тех мест, куда ездил в командировки: Таджикистан, Уссурийск, побережье Северного моря, отдаленные уголки Сибири. Первые серьезные рассказы, написанные в 1957–58 годах, были опубликованы в одном из «толстых» литературных журналов. Тогда и появился на свет псевдоним «Семенов» в честь отца. Гораздо позже писатель Лев Аннинский напишет, что псевдоним Юлиан Ноздрин по фамилии матери звучал бы гораздо ярче, но к тому времени нейтральная фамилия Семенов отдельно уже не воспринималась, все в СССР знали Юлиана Семенова. Начинающего писателя поддерживали тогда два известнейших классика советской литературы — Борис Полевой и Вадим Кожевников.
В 1959 году вышла первая книга Юлиана Семенова «Дипломатический агент» о жизни первого российского посла в Афганистане Ивана Виткевича. Материал Семенов знал блестяще, неоднократно бывал в Афганистане, много работал в архивах, да и изложена она была простым легким языком, сюжет был прекрасно выстроен, то есть книга носила все признаки «фирменного» семеновского стиля. Ее расхватали с прилавком магазинов, серьезная критика ее одобрила, но были и отдельные нападки, что ясно даже из названия критической статьи, опубликованной в журнале «Знамя»: «Как писать исторические романы. Краткое пособие для халтурщиков». Семенов на нападки не реагировал. В 1960 году его приняли в Союз писателей, правда, со второй попытки. Первая провалилась из-за обвинения Семенова «в отбеливании царской политики в Средней Азии, в идеализации реакционного царского генерала и в наличии разнузданно-интимной сцены». Через полгода советские писатели свою ошибку исправили.
В начале 1960-х Юлиан Семенов начал всерьез задумываться о покупке дачи в Подмосковье: появились деньги, подрастала дочь Даша, для которой летом все равно снимали дачу на Николиной горе. Рассматривали варианты в Тарусе, Уборах, на Николиной горе, но все перевесила Красная Пахра. Вот одно из первых впечатлений Юлиана Семенова от поселка: «А позавчера я поехал к Генриху Боровику в Красную Пахру. Мы с ним прекрасно зажарили три отбивных, съели их, макая черный хлеб в жир, оставшийся на сковородке, выпили крепкого чая, хорошо поработали (без водки), а потом пошли гулять по ночной Пахре, и снег скрипел под ногами, и луна была дьявольская и холодная, и где-то вдали тревожно разносились слова радио, и было это в разгар весны, и все равно трещал двадцатиградусный мороз».
В 1965 году писатель Георгий Березко решил продать свою дачу в Пахре. По счастью, он жил рядом с Генрихом Боровиком, с которым Семенов очень дружил. Тот позвонил Юлиану и обрисовал ему ситуацию, добавив, что решение нужно принимать быстро, потому что охотников на дачу в Пахре больше, чем достаточно. Семенов был человеком решительным, даже резким. Жена в тот момент отдыхала в санатории в Крыму, поэтому он принял решение самостоятельно: в тот же день собрал все имеющиеся в наличии деньги, а недостающие занял у Сергея Владимировича и Галины Николаевны. Вернуть обещал через год, что скрупулезно и выполнил. Далее Семенов встретился с Березко и уладил с ним все денежные вопросы. Вот что он написал Кате в Крым: «То, что мы покупаем, — это сказка, которая вдохновит меня на работу, тебя — тоже на кое-что — безразлично, мужского ли, женского ли пола. Будем жить в райском, волшебном доме. Будем вкалывать от пуза. Тогда через год сможем шиковать, как хотим, без долгов, с прекрасным особняком. Тогда займемся его вылизыванием». Это знаменательное событие пришлось на десятилетний юбилей их свадьбы.
В первый же день после приезда на дачу Юлиан Семенов обошел всех своих соседей. Запросто здоровался, представлялся тем, кто его не знал, и приглашал вечером на шашлык. Завершив обход, он сообщил Екатерине Сергеевне о грядущих гостях за полчаса до их прихода. Она пришла в ужас:
— У нас же нет ни кусочка мяса!
— Ничего, зато есть колбаса! — ответил Семенов.
Потом она долго не могла забыть пережитого позора, когда Константин Симонов, Виктор Розов, Роман Кармен, Орест Верейский, Лев Шейнин сидели на корточках перед костром и неловко жарили кусочки любительской колбасы и хлеба, наколотые на веточки. В этом не было ни малейшей доли неуважения к гостям, напротив, Семенов перед ними преклонялся. Просто он считал, что в застолье главное общение друг с другом, а не изысканная кухня или хрустальные бокалы. Он был прекрасным рассказчиком и мог объединить и увлечь любую компанию.