Ромм безоговорочно принял совет гомеопата. «А доктор-то не дурак. Понял, с кем имеет дело», но дальше дело затормозилось. Свободной земли вокруг Москвы не было. Все друзья и знакомые были озадачены этой проблемой Ромма и Кузьминой.
И вот однажды к ним забежал Иосиф Прут, соавтор Ромма по сценарию фильма «Тринадцать». Он и сообщил, что разыскал старое постановление Совета Министров, подписанное самим Сталиным, в котором он выделял писателям надел земли. Это сообщение семью заинтересовало, хотя им казалось, что выделенная писателям земля находится на краю света. Кузьмина пишет, что их привлекло романтичное название Красная Пахра, но на самом деле председателем ДСК «Советский писатель» уже выбрали их друга Иосифа Прута, да и Владимир Маклярский с Константином Исаевым, сценаристы фильма «Секретная миссия», должны были быть их соседями по поселку.
В первое же зимнее воскресенье в Пахру двинулся караван машин. Снега было очень много, до свободного участка шли долго и с большим трудом, но, увидев свой участок, семья вопрос сразу же решила.
При всем творческом и материальном благополучии Михаила Ромма в первые послевоенные годы режиссер в своем творчестве шел на неизменные компромиссы, возможно, в сталинскую эпоху по-другому выжить было нельзя. С началом хрущевской оттепели он пытался снимать острые фильмы. В 1956 году Ромм выпустил свою самую спорную картину «Убийство на улице Данте». Он хотел показать в ней, что, несмотря на поражение Германии, фашизм полностью не побежден, он все еще таит в себе угрозу. Сценарий он писал совместно с Евгением Габриловичем. Причем, сценарий пролежал на полке почти десять лет. В фильме был собран прекрасный актерский ансамбль: молодой Михаил Козаков, Максим Штраух, Ростислав Плятт, Георгий Вицин, Валентин Гафт. Главную женскую роль впервые за много лет в его картине играла не жена, Елена Кузьмина, а Евгения Козырева, впоследствии народная артистка РСФСР. Объяснялась такая замена просто: вышел негласный запрет на съемку жен режиссеров в их фильмах, по поводу чего Михаил Ильич долго сокрушался. Фильм был признан в 1956 году: на «Мосфильме» получил призы за лучшую режиссуру и лучшую женскую роль.
Елена Александровна ужасно переживала свое отлучение от фильма «Убийство на улице Данте». Однажды даже напросилась на просмотр отснятого материала, долго излагала претензии к игре актрисы Козыревой, занятой вместо нее в фильме, пока второй режиссер фильма, тактичный Лев Индебом, не посоветовал ей гордиться тем, что получается на экране. Больше Елена Кузьмина на съемочной площадке не появлялась, а полностью отдалась строительству дачи.
Первое лето строительства самое ответственное. Оно связано с выбором типа дома, с закладкой фундамента, с общей планировкой участка. Главный архитектор поселка Л. О. Пиперсон, которого Кузьмина в воспоминаниях вывела под именем Остерман, видимо, в совершенстве обладал умением уговаривать обитателей поселка. Он с хода «впарил» Ромму и Кузьминой самый большой и дорогой проект дачи, представив смету, согласно которой она стоила сущие пустяки. Дача строилась несколько лет, ее цена в десять раз перекрыла первоначальную смету, что позволило Ромму как-то сказать:
— Я чувствую себя голым, но живущим возле довольно паршивых кирпичей…
Это ощущение усиливалось в несколько раз, оттого что коллега Михаила Ильича Иван Пырьев оказался соседом Ромма и Кузьминой по даче. С двумя очень существенными отличиями. Во-первых, его дача, хоть и примыкала к землям поселка, но формально в них не входила. Во-вторых, он не был членом кооператива, что позволяло Пырьеву вести себя достаточно независимо, например, строиться по индивидуальному проекту. Он был в те годы директором «Мосфильма», что и определяло его организационные и строительные возможности.
Он частенько заходил на участок к Ромму и своими разговорами выводил из себя Елену Александровну. Вместо большого кирпичного дома он привез откуда-то деревянный сруб, который поставили ему в течение двух месяцев, что получилось в десятки раз дешевле и быстрее. С каждым своим приходом в гости он учитывал все новое, что появилось у Роммов, и всегда говорил:
— А вы, ребятки, вылетите в трубу. Я вам ссуды не дам.