Он был во многом прав, и Кузьмина многое от него терпела, во-первых, потому что Ромма рядом не было — он снимал «Убийство на улице Данте», а, во-вторых, потому что Пырьев во времена борьбы с космополитами многих из «безродных» спас и дал им работу. Например, он выиграл бой за Исаака Дунаевского.
Кузьмина вспоминает, что то лето, когда закладывали фундамент их дома, было на редкость дождливым. Как выяснилось, земля поселка имела перепад от самой высокой своей точки на западе до самой низкой на востоке около двух с половиной метров. Участок Ромма оказался почти самым низким, поэтому вода после вялой весны никак не хотела уходить в землю. На участке вода стояла по пояс, что, естественно, затрудняло работу по закладке надежного фундамента. В связи с этим был нанят прораб Георгий Вениаминович Пропер, о котором подробно было рассказано в главе «Рождение». Нужно отдать ему должное. Помимо своих жуликоватых наклонностей, строить он умел. Поэтому когда бригада приведенных им рабочих прокопала, наконец, яму под фундамент глубиной около полутора метров, которую хозяева так и не увидели из-за высокой воды, он не дрогнувшим голосом приказал подсыпать в нее песка, бутить, а затем влить в воду громадное количество смеси цемента, песка и воды.
Что и говорить, качество цемента тогда было не чета нынешнему. Если смесь не схватывалась, то можно было на ответственном строительстве при Иосифе Виссарионовиче пойти и под расстрел. Фундамент успешно вышел из лужи, был оформлен как полагается и простоял вот уже почти шестьдесят лет.
Настоящей победой Кузьминой было приобретение шифера — дефицитного тогда материала и предмета зависти Ивана Пырьева. Ей пришлось проделать тройной обмен с покупкой ста яиц в Москве, сдачей их в деревенскую скобяную лавку и покупкой после этого в ней шифера, не самого красивого, но очень желанного.
Дальше начался настоящий детектив. Пришло время закупать тес — деревянные детали в виде бруса для перекрытий, толстой доски для полов и гладких рам для окон и дверей. Пропер под расписку сдавал Кузьминой завезенный тес и брал за него деньги. Счастливые хозяева спали около теса, вдыхая его запах, усталые до такой степени, что засыпали в беспамятстве. Наутро теса не было. Какой ушел, каким способом и куда было абсолютно неизвестно, тем более, что хозяйский пудель Булька даже не гавкал.
Прораб Пропер неизменно говорил, что нужно было лучше смотреть, и привозил тес снова, возможно тот же самый. Так продолжалось несколько раз. Ничего не помогало. Был нанят сторож, который ходил по участку вечером с трещоткой, но когда в окне времянки гас свет, изрядно лечился водкой от простуды и падал на заготовленную кучу валежника, где и спал беспробудно до утра. Утром обнаруживалось, что теса нет. Сторож объяснял все это происками лешего или нечистого, потому что болото рядом. Наконец, Елене Александровне это надоело. Она уволила сторожа, вступила в охотничье общество, где ей дали разрешение на покупку дробовика и двух коробок патронов к нему. Было сразу же приобретено ружье. Кузьмина позже написала: «Не знаю, как можно было охотиться с этим предметом, но отдача и грохот от него были такие, что я еле удерживалась на ногах».
С этим предметом она пошла на другой край поселка, где стоял барак с рабочими и где частенько бывал прораб. Кузьмина пальнула дробью в воздух, отчего Георгий Вениаминович высоко подпрыгнул:
— Вы что, с ума сошли?
Она с гордостью продемонстрировала всем сбежавшимся на выстрел свой охотничий билет и пообещала стрелять без предупреждения в любого, кого увидит у себя на участке. После этого эпизода воровство прекратилось, хотя Елена Александровна еще долго перед тем, как лечь спать, палила в воздух из своего дробовика.
Как и говорил доктор, все ее болезни кончились, прекратились озноб и повышение температуры. Чтобы полностью не расслабляться, Кузьмина сразу после окончания строительства стала растить сад. Ее сад стал одним из лучших в поселке. Чувствовалось, что она полюбила неплодородную пахринскую землю по-настоящему. Что касается дома, то Елена Александровна оставила его отличную характеристику.
«На участке стоял прелестный кирпичный дом с белыми окнами и белыми решетками. Жизнь пошла в нем спокойно и уютно. Странно, несмотря на весь отчаянный труд, который мне пришлось вложить в эту постройку, я осталась к ней равнодушной. Я достраивала какие-то мелочи и украшала ее ради Ромма. А Ромм рвался туда каждую свободную минуту, и я с удовольствием ездила с ним».
Чтобы достроить дачу, семья залезла в большие долги, зато этот дом был завершен одним из первых в поселке, и многочисленные писатели ходили в начало Восточной аллеи, чтобы полюбоваться на него и представить себе, что их ждет в будущем.