Как только строительство дачи было завершено, Павел Григорьевич и Зоя Константиновна начали там жить: летом постоянно, зимой приезжали на выходные дни. Дом топился углем постоянно, можно было приехать в любое время. На даче жила домработница Варвара и садовник, который зимой отвечал за отопление, а летом занимался участком при непосредственном руководстве Зои. До сих пор остались многие его посадки, например, деревья, вкопанные корнями вверх, что приводило к тому, что они росли очень ветвистыми, разлапистыми, не тянулись вверх.
Варвара приехала из деревни в Москву еще в двадцатые годы. Деревенское сидело в ней неистребимо. Она успела поработать в ортодоксальной еврейской семье, что позволило ей говорить про Павла Григорьевича следующее:
— Какой же Павел Григорьевич еврей?
— Ну как же, Варя, он еврей!
— Не, он не еврей. Он не настоящий еврей, — образ жизни ее прежних хозяев в корне отличался от жизни Антокольских, да и по вере Павла Григорьевича нельзя было отнести к евреям.
Авторитет Антокольского для Вари был непререкаемым. Он долго объяснял домработнице теорию происхождения человека Дарвина, что привело к чудовищной путанице в голове православной Варвары.
— Варя, откуда люди произошли?
— Как откуда, Христос с обезьянкой сошелся.
— Откуда ты это взяла?
— Павел Григорьевич сказал!
Варя частенько сочиняла письма в деревню родственникам и своему кавалеру. Записывала их Зоя Константиновна под ее диктовку. Письма к кавалеру начинались стандартно:
— Ах ты, кот-котище!
Возил Павла Григорьевича на дачу шофер — Владимир Михайлович Шатилов. За руль автомобиля он сел сразу после революции. Застал время, когда в Москве электрических светофоров не было, а были редкие механические семафоры. У Владимира Михайловича были золотые руки, а так как без дела он сидеть не мог, то постоянно на даче что-то строил, мастерил, ремонтировал. Это было тем более ценно, что ни Павел Григорьевич, ни его жена гвоздя в доску забить не умели.
С возрастом Шатилову стало трудно водить машину, но прекратил он это делать только после одного инцидента.
Однажды, спеша за Антокольским на дачу, Владимир Михайлович сбил насмерть прохожего. Тот был пьян и сам бросился под колеса с криками: «Дави меня!» Тому было много свидетелей, и судья был вынужден признать водителя невиновным, но, узнав, кто владелец автомашины, постановил, что этот владелец и должен платить компенсацию детям погибшего. Антокольский, несмотря на то что мог легко опротестовать незаконное решение, исправно платил сиротам до их совершеннолетия. А Шатилов больше за руль машины не садился, жил на пенсию. Он приезжал на дачу и бескорыстно там работал, в основном помогая Зое Константиновне во всем, начиная от вкручивания лампочек и заканчивая сборкой ее деревянных скульптур.
Для дома чета выбрала проект средней по размеру дачи: на первом этаже две большие комнаты, разделенные стеклянной дверью, небольшая боковая комната, теплая терраса, кухня, кладовка, на втором этаже большой кабинет, куда непосредственно выходила лестница и отделенная стеной спальня.
Интерьером дачи, естественно, занималась Зоя Константиновна. Благодаря ее усилиям дача Антокольских стала одной из трех красивейших дач в Красной Пахре. Общий стиль дома был с налетом западноевропейской культуры. Она тщательнейшим образом подбирала мебель, посуду, предметы интерьера.