Генерал Джеральд Брентон был глуп. Именно этим объясняется то, что Джозефа Слайти направили в Иден не с небольшой свитой, а с элитным батальоном полного состава. Это стало очень серьезной ошибкой.
Прибыв в Иден, Слайти с удивлением обнаружил, что разместить бойцов негде. Он был готов к тому, что местные казармы будут пребывать в плачевном состоянии, но что казарм в городе нет вообще — это стало для него сюрпризом. Слайти явился в резиденцию прокуратора, сэр Смит в это время баловался с наложницами, Слайти просидел в приемной полтора часа, затем его терпение истощилось. Он вышел на площадь, созвал командиров эскадронов и дал им вводную — резиденция прокуратора условно захвачена эльфами, надо штурмовать.
Бойцы отработали вводную на отлично. Прокуратор оказал сопротивление, его объявили условным эльфом, взяли в условный плен и доставили к полковнику на условный допрос. Сэр Слайти подверг сэра Смита условной пытке, проще говоря, бил ножнами по голове и спине до тех пор, пока рабы-носильщики не вынесли на парадное крыльцо сто тысяч долларов в двух сундуках. После этого бойцы покинули город и разбили полевой лагерь в километре от юго-западной окраины. Там и образовалась вторая военная база, не бумажная, а настоящая.
Вечером того же дня Джо Слайти написал письмо своего давнему приятелю Заку Харрисону. Вскоре Зак приехал на военную базу и несколько раз тайно посещал Иден по каким-то своим темным олигархическим делам, но это уже совсем другая история.
Слайти так и не успел развернуть батальон в полк полного состава. Люди не хотели служить в армии, а создавать орочьи батальоны Слайти не стал. Потому что тогда полк перестал бы быть элитным, а этого Слайти не хотел.
Жизнь шла своим чередом. В чистом поле выросли длинные балаганы-казармы, конюшни, два физкультурных городка, плац для строевой подготовки и все прочее, что необходимо, чтобы превратить временный полевой лагерь в полноценную военную базу. Единственное, в чем Слайти пошел против традиций — он приказал окружить лагерь не частоколом, как обычно, а новомодной колючей проволокой. Поначалу бойцы были недовольны и пытались саботировать приказ, но полковник вовремя вник в суть проблемы, приказал сделать особую неофициальную калитку для самовольных отлучек, и недовольство прекратилось.
Вскоре база была полностью обустроена, началась привычная боевая учеба. Многие бойцы полагали, что на новом месте полковник несколько успокоится, но муштра стала даже более интенсивной, чем в столичных казармах. Сам Слайти говорил по этому поводу следующее:
— Вы не жабы оркоподобные, а элита. Посему заткнитесь и учитесь военному делу, а кто не хочет учиться, пусть разинет зенки и поглядит пристально на Дырявые Горы. Ибо кому в учении тяжело, тому в бою легко, а кому в учении легко, с того беложопые живо скальп снимут ржавым ножом, чтобы мозги проветрились.
Потом многие говорили, что полковник заранее знал о готовящемся нашествии пучеглазых, что его предупредил Зак Харрисон, который приезжал на базу как раз для этого. Это была неправда, но сам Слайти никогда не опровергал эту версию. А когда его спрашивали прямо, он отвечал так:
— Истинный воин подобен мифическому пионеру, ибо всегда готов к любым неожиданностям. Тому, кто всегда готов, боги сочувствуют и помогают. Вспышка слева! Не готов, сука! Двадцать отжиманий!
Бойцы такую позицию уважали, но не одобряли. Но когда в дистрикт пришли эльфы с гранатометами, оказалось, что полковник был прав. Когда испуганный посыльный доложил полковнику, что в город прибывают беженцы, полковник улыбнулся и сказал:
— А я как раз собирался большие учения устроить. Иди, объяви офицерам, что я их собираю в моем кабинете через два часа.
— А тревогу-то объявлять, сэр? — спросил посыльный.
— Конечно, нет! — ответил полковник. — На войне тревоги объявляют только по делу. А в остальное время боец на войне должен быть отдохнувшим, веселым и готовым к подвигам.
Через час из города прискакал перепуганный до полусмерти гонец от прокуратора. Полковник принял гонца за утренним чаем. Терпеливо бессвязные мольбы и причитания, и сказал следующее:
— Мы так делать не будем.
Выдержал многозначительную паузу и добавил:
— Мы не будем торопиться. Мы пойдем очень медленно и всех победим.
Так и вышло. Большую часть времени, что заняла военная операция, бойцы были озабочены не тем, как бы эльфы всех не перебили, а тем, как бы не нарушить строй походных колонн и не навлечь на свою голову полковничий гнев. Впрочем, полковник в эти два дня гневался гораздо меньше обычного, самое злое из того, что он произнес в этом походе, звучало так: