— А ты будешь? — спросила Алиса.
— Я всегда буду тебя любить, — ответил Джон.
— А мне больше ничего и не нужно, — сказала Алиса.
Ей захотелось поцеловать Джона в губы, но она не стала этого делать, чтобы не смущать сэра Огрида. Он и так уже скривился, услышав, как благородный рыцарь признается в любви богомерзкой орчанке. Но вслух ничего не сказал, потому что вежливый и уважает Джона. А когда ты кого-то уважаешь, тем самым ты признаешь его право делать мелкие глупости.
Кардинал Рейнблад прибыл в Драй Крик через два часа после рассвета. Его сопровождала внушительная свита: кавалерийский эскадрон, десяток спецназовцев с бластерами, а также несколько генералов и министров, по разным причинам не приглашенных на вчерашнее мероприятие. Говорят, в этой толпе видели Скользкого Джека.
Центральное здание усадьбы сгорело дотла вместе с ближайшими хозяйственными постройками. Тушить пожар начали только в третьем часу ночи, когда сэр Огрид Бейлис и сэр Джон Росс окончательно разогнали эльфийскую армию, а орчанка-полукровка Алиса как-то исхитрилась остановить панику и превратить обезумевшее человеческое стадо в испуганную, но в целом управляемую толпу. Алиса явилась перед гостями с обнаженным окровавленным мечом в руках и обложила высокородных гостей такой чудовищной площадной бранью, что эти слова невозможно повторить даже в устно передаваемом анекдоте. Генерал Джеральд Брентон возмутился выходкой орчанки, попытался призвать ее к ответу, но та обругала его еще гнуснее, а когда генерал стал махать руками, вонзила меч в генеральскую ягодицу. После этого остальные гости стали послушно тушить пожар. Но усадьба все равно сгорела.
Когда на стоянке карет стало известно о нападении эльфов, началась паника. Две кареты сцепились осями посреди узкого выезда и намертво закупорили его. Растащить кареты и освободить проезд было, в принципе, реально, но к этому времени на стоянку хлынули ополоумевшие гости, и любая разумная деятельность стала окончательно невозможна. Если бы здесь была орчанка Алиса, она бы быстро навела порядок, но она была занята на пожаре, и потому нарастанию паники не могло помешать ничто. Какая-то лошадь понесла, зашибла какого-то орка, другая лошадь, ушибленная чьей-то каретой, упала и сломала ногу, от ее истошного ржания понесли другие лошади… В считанные минуты стоянка превратилась в свалку поломанных карет. Многие лошади были искалечены, потом Алиса приказала их добить, сейчас вокруг их трупов суетились орки — разделывали мясо.
Раненых и обожженных людей не разделывали на мясо, а уложили на траву, им пытался оказывать помощь министр здравоохранения — единственный доктор, обнаружившийся в поместье. Управлялся министр не слишком хорошо — сказался большой перерыв в практике и еще то, что ночью он упоролся до безобразия, весь набег проспал, а теперь страдал от отходняка. Время от времени Главный Доктор Всея Барнарда спрашивал у больных, не разыгрывают ли они его, выслушивал ответы и обижался.
Кардинала встречал министр полиции сэр Огрид Бейлис, он сидел на большом и богато украшенном деревянном ящике (очевидно, деталь чьей-то кареты), и курил косяк. Сэр Огрид выглядел усталым и измученным, камзол и рубаха у него были измяты и запачканы кровью, а правая штанина разодрана от бедра до колена, сквозь прореху проглядывала волосатая нога. На лысине сэра Огрида красовалась внушительная ссадина, слегка кровоточившая. При виде Первосвященника Всея Человеческой Общины сэр Огрид затушил косяк и попытался встать, но пошатнулся и сел обратно.
— Сиди уж, герой, — разрешил сэр Рейнблад. — Докладывай.
— В полночь в поместье ворвалась эльфийская армия, — начал докладывать сэр Огрид. — До ста особей при восьми гранатометах. Наткнулись на леди Патрицию, она в парке валялась упоротая, притащили ее к статуе богини Эпоны и сожрали заживо.
Рейнбладу показалось, что он ослышался.
— Чего сделали? — переспросил он.
— Сожрали заживо, — повторил Огрид. — Уложили на постамент, распяли и сожрали. Прямо от живого тела куски мяса откусывали. Она так орала… Ее тело где-то там лежит, потом покажу. Только лучше на него не смотреть, я в своей жизни много чего повидал, но такого раньше не видел. Как увидел — чуть не вытошнило, до сих пор передергивает.
— Сколько людей пострадало? — спросил Рейнблад.