— Десять тысяч долларов в карман не влезет, — заметил Алекс.
— Это неважно, — отмахнулся Джон. — Ну, допустим, не в кармане они были, а в сумке, несущественно. Короче, взял монах доллары в руки, пересчитал, и так ему захотелось этих денег, что не смог он побороть искушение. Отпустил грехи.
— Догадываюсь, что было дальше, — сказал Алекс. — Разбойник этого монаха зарезал и съел, верно? Грехи-то отпущены.
— Примерно так, — кивнул Джон. — Только не сам съел, а на мясокомбинат сдал, оркам на корм. Короче, в покаянии главное — не слишком увлекаться. Я так считаю — покаяние покаянием, а карма кармой, одно другого не отменяет. Я тогда так и сказал тому монаху, а он замахал руками, ругаться начал, дескать, у нас, христиан, кармы не бывает, Иегова запретил. Бред, короче.
— Да, эти христиане какие-то нелепые, — поддакнул Алекс.
— Нелепые-то нелепые, но кое-чему поучиться у них можно, — сказал Джон. — Твоя главная задача — прослушку вживить, а все остальное второстепенное. А кто его, кстати, допрашивать будет?
— Разве не ты? — удивился Алекс.
— Я?! — удивился Джон.
Помолчал немного, вздохнул и сказал:
— Ну, давай, я подопрашиваю. Потом вместе каяться будем. У тебя спирт есть?
— А то! — воскликнул Алекс, рассмеялся и хлопнул Джона по плечу, от чего тот покачнулся. — Спирт у меня всегда есть, дезинфекция, все дела… Давай, тащи клиента, приступим, чтобы не откладывать.
— Тебе разве подготовиться не надо? — спросил Джон.
— Да ну! — махнул рукой Алекс. — Проведу пытку не по канону, раз уж все равно потом каяться.
— И то верно, — согласился Джон.
И пошел за клиентом.
Джакомо сидел верхом на лошади, лошадь неспешно брела по какой-то дороге и ничуть не возмущалось тем, что на ее богомерзкой спине восседает представитель высшей человеческой расы. Благословение Эпоны сработало. Зря Джакомо ругал бога Каэссара, вовсе не предал этот нелепый бог доверившихся ему охотников. Привел отряд к нужному месту и честно выполнил все, что обещал, а что они не смогли воспользоваться божественным даром — нет в том вины бога. Разве мог он знать, что алтарь Эпоны будут охранять воины с бластерами? Хотя кто его знает, этого Каэссара… Не зря сказано, что предавший однажды предаст вновь. Тот странный низкорожденный, который якобы тоже ему служит, говорил, что предать можно лишь того, кому обязан, но это он неправильно говорил, это обычное орочье словоблудие. Если бы бог Каэссар хотел обмануть тех, кого привел к алтарю, разве позволил бы он Эпоне подарить им свое благословение?
Можно возразить, что никакое это не благословение, можно придумать тысячу разных причин, почему лошадь позволяет Джакомо на ней восседать, но все эти причины будут ложью. Джакомо прекрасно помнил, как он впился зубами в изрядно уже обгрызенный бок орочьей самки, и как пронзило его неведомое, ни с чем не сравнимое ощущение, будто паук ужалил, но не противно, а восхитительно. И воспарила душа к небесам, и осознал он, что только что случилось самое наиважнейшее событие во всей его жизни, и переменилась эта жизнь отсюда и навсегда, и никогда ничего не будет таким, каким было раньше. Знал бы он, как именно оно повернется…
— А все-таки оно действует — произнес Джакомо вслух.
— Что действует? — спросил его незнакомый мужской голос.
Джакомо повернул голову и увидел, что рядом с ним едет низкорожденный орк в странном бело-розовом наряде, необычном для этой расы. На лбу у орка была татуировка, но не в виде зеленой жабы, а в виде трех горизонтальных красных полос. Наверное, какой-то особый вид раба. Возможно, раб для противоестественных постельных утех, о которых однажды рассказывал Топорище Пополам. Да, должно быть так — уж очень его одежда смахивает на самочью.
— Благословение Эпоны действует, — сказал Джакомо. И добавил: — А ты раб-содомит?