Аркадий выходил из душного спортивного зала одним из последних. За освещенным порогом его нагнал капитан Крымский и с каким-то подавленным видом попросил:
— Задержитесь, пожалуйста, Аркаша. — Голос у него вздрагивал, глаза смотрели в землю, и Баталова сразу охватило предчувствие какой-то неприятности. Вспомнилась девушка в синем, выбежавшая из зала, метнувшая в его сторону непонятный взгляд: то ли гневный, то ли просто обиженный. Ему стало беспокойно и грустно. Последние тени людей, покинувших спортзал, веером рассыпались по дорожкам, уводившим в разные стороны от Дома офицеров, и темная, безлунная ночь поглотила их. Крымский с унылой улыбкой протянул:
— Видите, как ликуют сегодня наши! Теперь ваш друг надолго станет их кумиром. Не зазнается?
— Андрюшка? — удивленно переспросил Баталов.— Да что вы, товарищ капитан! Я его сколько лет знаю. Скромнейший парень.
Городок уже погрузился в сон, и было слышно, как скрипит гравий под их ногами. Затянувшаяся пауза обостряла неловкость. Баталов не решался спрашивать, Крымский медлил начинать разговор.
— Знаете что, Аркаша, — сказал он наконец каким-то искусственным голосом. — Вам не надо приходить завтра к двенадцати в шестую квартиру десятого дома. Жена отказалась от этой встречи и серьезно на меня обиделась. Даже не знаю, скоро ли она теперь простит.
— Но при чем здесь ваша жена? — оторопело прервал его речь Баталов.
— Я ее очень люблю, Аркадий, — вместо ответа на вопрос заговорил Крымский. — Четыре года прожили, Светка растет уже, а люблю так, как будто мы только-только познакомились и она позволила впервые себя поцеловать. Она меня тоже, кажется, любит. Но гораздо меньше. А что любит, это я знаю точно, потому что, когда один раз в апрельскую ночь я из-за тумана три раза не мог посадить самолет и на два часа позднее всех явился домой, у нее глаза были зареванные. И с того случая она взяла за правило до утра не ложиться, если я на ночных полетах. Когда домой с ночных возвращаемся, в моем окошке всегда свет горит. А когда приблизимся и она наши голоса заслышит, сразу гасит его. Вхожу, а она, хитрюга, делает вид, что беспечно спала, хотя святая ложь на ее лице словно кистью Рембрандта написана. И вы понимаете, какое это счастье, дорогой Аркадий, иметь такую жену. И вдруг она оказывается настолько жестокой, что не прощает случайного проступка.
— Я ничего не понимаю, — пожимая плечами, сказал Аркадий и остановился.— Почему вы так подробно говорите о своей жене? Ведь вы обещали познакомить меня завтра поближе с Еленой.
Крымский как-то неестественно сгорбился и вздохнул:
— Чудной вы, Аркаша. На редкость чудной. Ведь Елена и есть моя жена. Та самая Елена, которой вы помогли поднести мешок с продуктами.
— Что?— задохнулся от его неожиданного признания Баталов. Он оцепенело смотрел на своего командира, видел в темноте тонкий профиль его лица и постепенно все начинал понимать. Так вот оно что! Какой вероломной оказалась эта красивая молодая женщина, которую он по наивности принял за девушку. Она пришла домой и, очевидно, в самом насмешливом тоне поведала о нем.
— Подождите, товарищ капитан, — вспыхнул Аркадий, — но зачем же вы сразу мне об этом не сказали и назначили какую-то встречу в доме десять, квартира шесть? Кто живет в этой квартире?
— Я, Аркаша, — вяло ответил капитан Крымский и, сняв фуражку, провел ладонью по вспотевшей курчавой шевелюре.
— Вы? — замер от удивления лейтенант. — Но для чего вам все это понадобилось?
Они сделали несколько шагов вперед, потом Крымский снова остановился.
— Эх, Аркаша, Аркаша! Ну как вы не понимаете, что там, где существует сильная любовь, всегда на задворках ютится и ревность. А она всегда слепая и мелочная. Когда вы откровенно мне рассказали, как вам понравилась Елена, это второе чувство немедленно всколыхнулось и я решил...
— Что вы решили, товарищ капитан? — вдруг жестко спросил Баталов, смутно обо всем догадываясь, но еще не веря в эту догадку.
— Позвать вас к себе, — убитым голосом продолжал Крымский.— Позвать ровно к двенадцати дня. Все обставить очень корректно. Вы входите, на столе бутылка шампанского и несколько пустых тарелок. Стоят фужеры и рюмки. Потом я кричу: «Лена, поскорее нам завтрак!» Она выходит с какой-то супницей или салатницей, и я говорю: «Знакомьтесь, дорогой Аркаша, это моя супруга».
— И что же вам помешало устроить этот спектакль, товарищ капитан?—холодно и требовательно спросил Аркадий, будто не Крымский был его командиром, а он командиром Крымского.