Строчит ШКАС штурмана, басовито стреляет УБТ бортстрелка. Облака уже близко. Все, влетели в белую пелену, по стеклу капли поползли. Видимости никакой, едва проглядываются концы крыльев. Облако тянулось довольно далеко, а заканчивалось – почти сразу попадали в другое. Павел посчитал – повезло. Снова попали в разрыв облаков. Экипаж осмотрелся, истребителей не видно.
– Штурман, место!
Матвей определился по местности, сверил с картой, доложил координаты и курс на аэродром. Павел от услышанного приуныл. Далековато они забрались, хватило бы бензина на обратный путь. «Мессеры» заставили отклониться в сторону, в облака. Кабы не они, уже линию фронта пересекли.
Павел перевел рычаги газа и шага винтов в экономный режим. Через полчаса миновали линию фронта, уже на душе спокойнее. Если вражеские истребители атакуют, наши смогут быстро прийти на помощь. Ближайший аэродром, где базируются «яки» в пятнадцати километрах. С тревогой поглядывал на стрелки указателей топлива, они почти лежали на нуле. Из подвесного бака топливо давно выработано, уже из основных последние литры уходят. У моторов аппетит отменный. Самолетные баки вмещают 1 484 литра топлива, да подвесной 335 литров. И всего этого высокооктанового бензина хватает на тысячу с небольшим километров дистанции. Чихнул, но продолжил работу левый двигатель.
– Матвей, где ближайший аэродром?
– Через пять километров ложный. Сесть там можно, но полоса короткая.
Ложные аэродромы делали, чтобы отвлечь внимание немецких авиаразведчиков и бомбардировщиков от основных. Почти каждый полк, а уж авиадивизия так обязательно имели такие. Стояли деревянные макеты самолетов, небрежно замаскированные, ходили люди. Иногда такими аэродромами пользовались истребители, как аэродромом «подскока», своего рода засады для возвращающихся с бомбежки немцев.
– Только вправо подвернуть двадцать градусов надо.
Еще раз чихнул левый двигатель. Павел по подсказке штурмана изменил курс – двадцать градусов вправо.
Почти сразу увидел впереди посадочную полосу. Начал плавное снижение. Полоса ближе и ближе, уже видны плохо замаскированные самолеты, фигурки людей. Высота уже триста метров и вдруг в небо взмывает красная ракета, запрещающая посадку. Павел бы с удовольствием ушел на свой аэродром, а топлива не хватит. Выпустил шасси, закрылки в посадочное положение. Моторы, сразу оба, заглохли. Винты по инерции еще покрутились несколько секунд и остановились. Сразу стал слышен свист ветра в проводах антенн, лопастях стоящих винтов. Когда двигатели работают, этих звуков не слышно. Самолет держится в воздухе за счет скорости. Упала скорость, крылья уже не создают подъемной силы, и высота стремительно снижается. Все же удалось дотянуть до начала полосы. Не очень ровная, для бомбардировщиков не приспособленная. С неровностями. Но все же не лес, не болото или другие неудобья. «Пешка» покатилась по полосе.
Павел давил на педали, тормозил. За секунды, пока был на полосе, пока не остановился бомбардировщик, пробил пот. Обидно разбить самолет, добыв важные разведданные, уйдя от «мессеров», совершив посадку уже на своей земле. Остановились в сорока – пятидесяти метрах от деревьев. Пару минут Павел сидел, силы как-то сразу покинули. Первым пришел в себя штурман, открыл нижний люк, опустил трап.
– Командир! Ты чего застыл? Все хорошо, сели удачно.
А к самолету уже бегут бойцы. Сигнал ракетой подавали, потому как для бомбардировщика полоса короткая. Однако, когда увидели, что двигатели не работают, винты стояли, поняли – ситуация у экипажа критическая. Вторым на землю выбрался бортстрелок, последним Павел.
К нему старшина обратился, самый старший по званию:
– Товарищ командир, аэродром «ложный».
– Знаю, выбора не было, топливо кончилось. Мне бы телефон, с полком связаться.
– Это можно.
Пока шли к землянке, Павел видел свежие воронки от бомб. Не зря свой хлеб бойцы ели, купились немцы на «обманку».
Через фронтовые коммутаторы, потратив не меньше десяти минут, связался со штабом своего полка, объяснил ситуацию.
– Если бензин подвезем, взлететь сможешь?
– Постараюсь.
– Тогда жди.
Пока Павел ходил звонить, бойцы под руководством штурмана самолет развернули носом на посадочную полосу, потом стали набрасывать маскировочную сеть.
Потом экипаж напоили чаем. Своей кухни у бойцов не было, обед привозили в термосах на грузовике. «Ложный» аэродром обслуживало всего отделение солдат.