Если лодка наша, шанс упустить нельзя. Павел поднял пистолет вверх, нажал на спуск. Грохот выстрела. И второй раз, третий, шестой. Два патрона в магазине осталось, их решил поберечь. Если подлодка немецкая, успеет одного врага застрелить, а последним – себя. На подлодке выстрелы услышали. Лодка дала малый ход и описала циркуляцию, направилась к нему.
Глава 7. Подлодка
Павел зрение напрягал, пытаясь хоть как-то разглядеть, что спереди на рубке – звезда или свастика? На немецких субмаринах бортовой номер на боковых поверхностях рубки, а на советских спереди. Фу! Звезду разглядел и букву «М» с цифрами ниже. Свои! От напряжения, от резкого перехода от отчаяния, одной секунды до рокового выстрела к надежде на спасение, стало худо, потерял сознание.
Лодка подошла, остановилась. Из рубки на корпус спустились командир и штурман. На лодке «Малютке» только два офицера и есть.
– Наш, надо на борт поднимать.
Тут же сыграли «человек за бортом». На воду спустили матроса-добровольца, обвязанного фалом. Он полуобнял пилота под мышки и краснофлотца с пилотом подняли на палубу.
– Жив?
– Вроде. Дышит. Но холодный.
– В лодку его!
Лодка рассчитана на людей здоровых, способных опуститься по узкой и отвесной шахте на пост управления. Павла опускали на фале, обвязав.
Самое теплое место на субмарине – дизельный отсек. Правда, сильно пахнет соляром и маслом и очень тесно. Зато от дизеля теплом веет.
Уложили Павла на кусок брезента прямо рядом с двигателем, расстегнули и сняли жилет.
Штурман обыскал карманы комбинезона, вытащил прорезиненный пакет, достал документы.
– Наш летчик, из минно-торпедного полка. О нем шифрограмма была.
– Надо в штаб радио отбить – обнаружили и подняли на борт. Небось – товарищи его беспокоятся.
На какое-то время Павел остался один. На «Малютке» экипаж маленький, очень тесно, штатного врача нет, как на больших кораблях. Из-за отсутствия места команда спала по очереди, даже командир со штурманом на откидном диванчике.
Павел согрелся, пришел в себя. Сначала испугался. Тусклый свет, рядом – рукой достать, грохочет дизель, низко нависает подволок. Где он? Самое главное – у своих или у немцев? С трудом вспомнил подходившую к нему подлодку, букву «М» на рубке. Но только такая буква одинаково пишется на немецком и русском языках. Но на немецких субмаринах идет буква «U» и номер.
Попытался встать, но ослаб, удалось только повернуться на бок. Комбинезон расстегнут, а из внутреннего кармана пропали документы. Попытался крикнуть, из горла только хрип. Да и не охрип бы, кто его услышит в таком шуме? Тем не менее появился моряк в робе.
– Очнулся? Помочь встать?
Павел только кивнул. Моторист ухватился за протянутую руку пилота, помог встать. Да как они здесь служат? Воздух спертый, влажный, под деревянным настилом плещется вода, тускло светят лампочки и теснота. Уж лучше в самолете. Воздух свежий, видимость на километры, в случае значительного повреждения самолета или пожара есть шанс спастись, выпрыгнув с парашютом. А с подводной лодки в одиночку не спасался никто. Вся команда воюет, и вся команда принимает смерть. Общая судьба.
Моторист проводил Павла на центральный пост. Главное было – пролезть через переборочный люк. С непривычки непросто, потому как ногами в обуви наступать на обечайку нельзя.
– Товарищ командир, летчик в себя пришел.
– Отлично. Посади товарища пилота на диванчик.
– Есть! Разрешите идти?
– Идите.
И уже Павлу:
– Радиограмму в штаб мы отбили о вашем спасении. Пистолет ваш и документы побудут у меня до конца плавания.
По правилам, личное оружие на подводной лодке могло быть только у командира и его заместителя по политической части. На «Малютке» замполита не было, тесно и экипаж мал, был парторг, которого выбирали из членов команды.
Павел на подлодке не был никогда. Интересно и страшновато. Лодка шла в надводном положении. Рубочный люк открыт, тянуло свежим воздухом. И сразу громкий доклад наблюдателя – краснофлотца с ходового мостика.
– Наблюдаю два самолета курсом сто сорок.
– Приготовиться к погружению! – скомандовал командир.
Люк захлопнули, по поручням соскользнул вниз краснофлотец. Стих рокот дизеля. Зашумел воздух в цистернах, забулькала вода в клапанах и кингстонах. Для подводников звуки привычные, а Павла неприятно настораживали. Палуба лодки стала уходить из-под ног, лодка начала погружаться. Ощущение, как на лифте при опускании вниз, только звуковое сопровождение другое.